Великая сила нелюбви

114.

— Знаю, ужо донесли.

— Деньги нужны на похороны.

— Думаю, ты знашь, что делаешь, — спокойно ответил Василий.

— Дед, мы перед ней в долгу…

И Колька рассказал про Ивана Панова, отца Елены, как загубил он сына Лукерьи. А та молчала столько лет, жалела дочь убийцы, потому как считала, что дети за преступления отцов не в ответе. Сил Силыч выслушал, помрачнел:

— Елене ни слова!

Колька кивнул, и пошли они вдвоём с дедом организовывать похороны. Вскрытие покойнице не делали. Врач приехал, зафиксировал кончину, узнав про возраст, присвистнул, махнул рукой:

— Хороните. Хоть и сухая старушка, а по такой жаре долго держать не рекомендую.   

Скрябины собрали все необходимые справки, назвавшись родственниками Лыковой. Съездили в Утицы, купили самый красивый гроб, несколько венков. Из цветочного ларька вынесли все букеты, так что пришлось в этот день торговую точку закрыть за неимением товара. В церкви заказали панихиду по усопшей, батюшку позвали на отпевание.

Ночью у гроба сидели Скрябины и Мотря, сказавшись лучшей подругой Евграшки. Матрёна Ильинична вскоре пожалела, что осталась. Она-то думала, Василий расскажет что-нибудь занимательное, и Мотря поутру побежит по деревне, удивляя земляков интересными новостями.

А эти куркули всю ночь просидели, молча, лишь иногда Сил Силыч вставал с табуретки и поправлял огонь в лампадке. К рассвету у Матрёны, сидевшей на низенькой скамеечке, онемели ноги и разболелась спина. Благо, ночи летом короткие.

Лукерью Лыкову провожали в последний путь, словно министра. Из соседних деревень примчались любопытные, когда им сказали, что Скрябины будут помпезно хоронить старуху ста пятидесяти лет. Сплетники преувеличили, конечно, но как без этого?

Дорогу до кладбища усыпали живыми цветами. Маленький, будто у подростка, гробик мужики донесли на руках. Людей не хватало венки нести. Скрябины заразили всех своим энтузиазмом. Лыковкие тоже выдали с каждого двора по цветочной корзинке.

Как дружно и шумно организовали недавнюю свадьбу, так и похороны прошли. В каком-то общем душевном порыве женщины искренне плакали. Евграшка прожила всю жизнь с этими людьми, но они её игнорировали.

Бывает нужно замолчать, чтобы тебя услышали и умереть, чтобы заметили твоё существование. На фоне эйфории у свежей могилы было высказано много добрых слов в адрес почившей, сожалений по поводу ухода из жизни хорошего человека.

Лыковское кладбище обалдело от наплыва народа. Столько ног одновременно не топталось здесь никогда. Могильный холмик обнесли ажурной оградой в византийском стиле, обложили венками и засыпали кучей цветов.

Колька был удовлетворён. Если бы он не вмешался, Евграшку могли закопать по-тихому, растащить её скромное имущество и забыть о ней раз и навсегда. Но Скрябины всегда были в центре внимания. Им завидовали, им подражали. Многие желали бы заполучить формулу финансового благополучия их семьи.

Лукерью почти никто не знал, в соседних деревнях о ней даже не слыхали. На похороны пришли полюбопытствовать на бабку, которая заставила Скрябиных раскошелиться. Зато тем для разговоров хватит на несколько недель. Взять хотя бы табличку на кресте:

«Лыкова Лукерья Евграфовна

1905г. – 07.07.2017г.»

Точную дату рождения бабки никто не знал, даже месяц. Елена Ивановна много лет проработала в сельсовете. Когда Евграшка наконец-то устала трудиться в колхозе на девятом десятке лет, и пошла оформлять пенсию, спохватились, документов-то у неё никаких нет. Подняли все архивы, Елена объездила соседние сёла, побывала в районе, в городе. По крупицам собрала кое-какие сведения.

В правлении колхоза долго поверить не могли, человек проситься на пенсию в восемьдесят лет! Другие в это время уже на кладбище место подыскивают, а Евграшка смущённо заявляет, обращаясь к председателю:

— Силов, батюшка, боле нетути. Норму с трудом выполняю-та. За молодыми не поспеваю.

Тогда все подумали, что назначат Лыковой денежное пособие, а воспользоваться им она не успеет. Возраст у неё преклонный. Не угадали. Бабка и тут их удивила, прожив ещё тридцать с лишним лет!

Евграшке удавалось увиливать от всех принудительных медосмотров, периодически устраиваемых колхозникам в советское время.

— Шо мне дохтора ваши, я ж не болею никада.

Это правда. Лукерья, если и простывала, лечилась травками и мёдом. А что такое повышенное давление, боли в сердце, артрит и радикулит так и не узнала. Причина, наверное, всё та же: питание натуральными продуктами, никакой химии в быту, отсутствие стрессов. Ни телевизора, ни телефона у неё не было. Евграшка даже бельё стирала с глиной и щёлоком.

Всех простила, кто причинил ей боль. Ни на кого зла не держала, не обижалась. Трудилась до последней минуты своей жизни, без посторонней помощи сама себя обихаживала. И вот результат — умерла совершенно здоровенькой. Просто устала жить.

Кольке очень хотелось узнать имя убийцы гусарчика. А у кого теперь спросишь? Много тайн унесла с собой в могилу Лукерья. Можно спросить напрямую у самого убиенного, он-то по любому видел, кто лишил его жизни. Чего проще? Прийти в полнолуние в яблоневый сад, гусарчик сам появится.

Ну уж нет! Да, Колька с ним пообщался, даже посидел рядом. Он же думал, что разговаривает с человеком! Второй раз пережить такое Скарабей не в состоянии. При одной мысли о призраке волосы на затылке шевелятся. Придётся распутывать клубок истины другими способами.

Дед прожил в Лыково восемьдесят лет, за исключением того времени, пока обучался в Утицах и служил в Армии. И что он ничего не знает? Даже, если ты не видел своими глазами событие, всегда найдутся желающие донести до тебя информацию.

Про Баравича Колька у предков уже спросил. Ответ получил более чем странный. Значит, надо трясти других стариков, пока они не последовали за Евграшкой. Колька запряг лошадь, бросил в телегу косу и поехал на луг.