Великая сила нелюбви

117.

Старый хрыч поправился на удивление очень быстро. Василий навестил его в больнице один раз, лишь затем, чтобы сказать:

— Не ходи к нам боле. Придешь — убью!

После выписки старика забрала к себе одна из его дочерей. Последний раз деда Игната Василий увидел перед уходом в Армию. Парня позвали попрощаться с умирающим. Что послушался родственников и поехал, Сил Силыч жалеет до сих пор. Люди не врут, когда лежат на смертном одре, вот и Игнат разоткровенничался:

— Ты ж сынок мой, Вася! Тебя боле всех своих детей люблю. Мамку твою обрюхатил, када она ще в школе училася. Сына сваво Ваську заставил на ей женица, шоб грех мой прикрыть. Всегда любил её, а она противилася. Посля всё моё семя из себя стравливала. А я б хотел, шоб она мне много ребятишек народила…

Василий сидел и покрывался липким потом. Придушил бы гада! Руки пачкать смысла нет — всё равно подыхает. Мать иногда болела по нескольку дней. Лежала, скорчившись на кровати, стонала. Баба Глаша суетилась возле неё, выносила из спальни алюминиевый тазик с чем-то, прикрытый тряпкой. Содержимое тазика закапывала ночью за околицей, плача и читая молитву.

— Ни о чём не жалею, — хрипел Игнат, — много годов прожил, много делов сотворил. Большой приплод посля себя оставляю. Ты, Вася, не держи зла на меня. Нагнися, чё на ухо шепну.

Надо было бы уйти, хлопнув дверью, но Василий по глупости выслушал своего деда, точнее, отца. Открыл ему Игнат Абрарович место, где сокровища хранятся. Чёрт бы с ними! Пусть бы и лежали они там по сей день! Зачем только Сил Силыч откопал проклятый клад?! Молод был, неопытен. Кому это золото счастье принесло?

Дорого бы отдал Скрябин, чтобы вернуться в тот злополучный день и захлопнуть дверь перед лицом тётки Меланьи, что позвала его к умирающему… э-э-э… отцу.

— Ну и как, Николка, стоило оно того? Вот ты теперя знашь правду, полегчало те? Я ж и тя хотел жизни порешить, када ты с Никой… От ведь, шо кровь-та порченная делает! Мой батя мерзавцем был, а ты-то куды сунулси? Тож насильником прожить хошь?!

— Не насиловал я её, дед, слово даю. Упала она. Зачем наговорила, не знаю. Но честное слово, дед, лучше руку себе сломаю, чем девушку ударю! Как это получилось, вспомнить не могу. Опоила она меня чем-то. Дед…

Голос у Скарабея дрогнул.

— Мне жаль… Я не знал, что тебе так больно, прости. Прости, что разворошил, заставил тебя вспомнить. Но, если честно, мне легче стало. Да! Лучше такая правда, чем неведение. Прятать прошлое, всё равно что заталкивать занозу поглубже. Болеть всё равно будет, ещё и загноится. Ты же за Игната не в ответе. А кто он по национальности?

Кузьминишна описала прародителя Скрябиных как «басурманина» с кучерявыми седыми космами, с чёрными жгучими глазами и кожей «либошь, как подкоптили малясь».

Сил Силыч долго думал, прежде чем утолить любопытство своего внука. Нехотя выдавил из себя:

— Арабских кровей.

— Арабских?!

Колька испытал настоящий шок. После урока географии, когда изучали население земли, маленький Колька долго разглядывал себя в зеркало и пытался понять, к какой расе он принадлежит. Даже национальность не определишь. Черты лица вроде бы европейские, а вроде и нет. Цвет кожи слишком смуглый.

Понятно, что кровь сильно разбавлена, он живёт в российской глубинке. Но русским Скрябина нельзя назвать даже с большой натяжкой.  Слишком чёрные волосы и глаза. Летом загорает так, что на негра похож. В интернете Колька просмотрел много фотографий представителей различных национальностей бывшего Советского Союза.

Никого даже близко похожего на свою внешность не нашёл. Не киргиз, не казах, не туркмен или узбек. Армянских и грузинских черт тоже не наблюдалось. Что его дальний предок может быть арабом и представить себе не мог!

— И последний вопрос: кто такой Баравич?

Скарабей решил выяснить всё до конца, пока дед готов говорить. Сил Силыч криво усмехнулся, ответил громко и чётко, поставив жирную точку в разговоре:

— Дак он Баравич и есть! Отца его Абраром величали, не все его отчество выговаривали. Вот и переиначали в Баравича.

Колька погрузился в себя, пытаясь переварить мысль, что прадед его кровавый мясник, у которого руки не то, что по локоть в крови – по самые плечи! Василий потихоньку вышел из комнаты, пока не последовали другие неудобные вопросы.

***

Это было давно, сто лет назад. Убивали друг друга все. Время такое было, точнее, безвременье. Крестьянин Игнат убил богатея Георгия. Сухая фраза, если не знаешь этого самого Георгия в лицо. А Колька знаком с ним лично, с его призраком. С его духом. С фантомом. Или как там ещё можно сказать?

Многие люди предпочитают ничего не знать о позорном прошлом своих ближайших родственников и жить спокойно. Только спокойно не получается. Приходят неизлечимые заболевания, кирпич падает на голову, дети рождаются калеками или не рождаются вовсе. С финансами проблемы, документы на квартиру попадают в чужие криминальные руки, дачи порохом горят.

Случайностей во Вселенной не существует. Поковыряйтесь в пожелтевших фотографиях ваших предков, пошелестите ветхими бумажками с печатями, завалявшимися в комоде. Поспрашивайте оставшихся в живых престарелых соседей. И выяснится жуткая правда о мерзопакостных поступках неких персон, по венам коих текла та же кровь, что циркулирует и по вашему телу.

Окажется, что твой дедулька — передовик-производственник, чьими почётными грамотами оклеена вся комнатка в коммуналке, строчил грязные анонимки на свое окружение, коллег по работе, подводя безвинных людей под расстрельную статью.

Бабулька — божий одуванчик занималась по молодости отворотами, приворотами, наводила порчу, сживала со свету соперниц в борьбе за сердце жениха, а в последствии любовниц мужа, и других женщин, вроде бы не мешающих, но имеющих более привлекательную внешность и удачливость в жизни.