Великая сила нелюбви

120.

А душа всё-таки болела. Надрывая сердце покаянием, Савватий вскоре свёл себя в могилу. Но семья после его смерти не оголодала. Игнат подрос, приобрёл много полезных навыков: и плотничал, и скорняжил.

Мог скамейку сколотить, сапоги подшить, верши в пруду ставил на рыбу и раков, охотой промышлял в лесу. Ружья у него не было, так умудрился лук согнуть, стрелы навострить. Бил зайцев на бегу, уток в лёт. Мясом женщин своих кормил, а шкурки заячьи на базар нёс.

Настасья была продуманная и запасливая бабёнка. Сохранила серебро, в дар от мужа полученное. Тратила по одной монетке лишь в самые трудные времена, когда острая нужда подступала к горлу.

Старшие сёстры ткали и отбеливали лён. А младшенькая Меланья бисером вышивала пояски и рушники под иконы. Игнат с калымных денег покупал для любимицы цветной бисер, нитки, кусочки атласа и шёлка. У него ещё и талант деда-торгаша открылся. Любую вещь сбывал с рук с великой выгодой для себя. Мог зимой заезжему купцу снег продать по сходной цене.

Повзрослевших дочерей Настасья удачливо выдала замуж. В приданое серебро им поделила. При ней остались младшенькая дочка, да пасынок. А они расставаться не захотели.

— Люба она мне, её в жёны хочу! — заявил Игнат.

— Окстись, Игнатушка, дак сестра она тебе!

Вдова перепугалась не на шутку. Где это видано, чтобы брат на сестре женился?! Соседи осудят, батюшка в церкви проклянёт.

— Не сестра! — заупрямился парень.

В их семье все знали печальную историю Прасковьи и Абрара.

— Ну не кровна сестра, дак шо с того? От девок скока ходют, в глаза тебе заглядают. Бери любую! С одних грудей кормила молоком и тебя, и Меланью. Сестра тебе! Не гневи Божечку, Игнатушка, отступися! Христом Богом прошу, отступися…

Настасья упала на колени, рыдая, умоляла Игната не совершать богопротивный поступок.

— Ладно, — нехотя согласился он, — погожу пока.

Чтобы не повторить судьбу отца с матерью, решил Игнат увезти любимую. Но не как Прасковья с Абраром поселиться рядом с родной деревенькой, а уехать так далеко, что не найдут их никогда.

Для этого деньги нужны. Нищенствовать и побираться гордый парень не привык. Если уж и приводить жену, то под крышу новой рубленной избы, а не в странноприимный дом на бесплатную похлёбку.

Родители его шалашик на горе соорудили из глины и веток, так погода на Юге не в пример теплее. В средней полосе России не всякое лето в шалаше проживёшь. Поспрашивал Игнат у людей, где можно быстро много денег заработать, попрощался с любимой и подался в дальние края. Как и Ломоносов Михайло Васильевич, где пешком шёл, где попутчики на телегах довозили. Только не в столицу путь держал, а в глухие леса.

Добрался путешественник до Тайги. Нашёл артель старателей, подрядился к ним чернорабочим дудки бить. Столько земли перекидал, что гору Елеонскую насыпать можно. Игнат по жизни фартовым был. Баловнем судьбы не назовёшь, но Госпожа Удача частенько заглядывала к нему в гости.

Накопали, намыли мужички песочку золотого и несколько самородков размером с орех попалось. Было с чем из диких лесов в цивилизованный мир возвращаться. Артельщики тут же в трактир забурились, кутить беспробудно да богатством бахвалиться.

Бывало, за одну ночь всё добытое непосильным трудом в кости просаживали, чтобы, прожив зиму полуголодными в нищете, ранней весной набрать в долг продуктов, снаряжение и снова пойти в леса, пытать старательское везенье.

Игнат непьющий, потому компанию мужикам не составил. На крыльях любви полетел в родное село в объятия ненаглядной Меланьи. Не успел…

Старшие сёстры позавидовали чёрной завистью младшенькой. Хоть мужья им не рябые и косые достались, а всё одно у Меланьи жених лучше! Красавец, умница, добытчик. Песни русские так самозабвенно поёт, что душа наизнанку выворачивается.

Ради невесты своей за тридевять земель отправился богатство добывать. Когда Настасья делила серебро, она разложила его на две кучки, а не на три. Почему-то в тот момент про младшую дочку мать забыла и обделила её. Но завистливые сёстры этому не обрадовались. Всего-то на те деньги по коровке да по три поросёнка купили, чугунки, да самовары.  

— Тоже мне приданое! Платки у нас с тобой шерстяныя, — возмущалась старшая Аглая, — посуда из глины леплена. Меланье араб, небось, платки «всеми шелками» привезёт. На серебре есть-пить будет. Избу коврами выстелит!

— Это да! — согласилась Ефросинья, — забогатеет Мелашка, в нашу сторону и не поглянет! А давай сосватаем её сынку лавочника. Давно он на неё глаза косит.

— И то правда! — согласилась Аглая.

Нифонт, сын лавочника, увидел Меланью в день Ивана Купала, когда девки хороводы по лугам водили, венки плели и в воду бросали. Подойти не решился. В детстве Нифонт как-то обозвал Игната «рылом неумытым» за тёмный цвет кожи, и бросил в него огрызком яблока. Бешенный Игнат оттаскал забияку за вихры, напинал по заду и укусил в плечо. До сих пор метка осталась.

Это они маленькие были, а теперь дикарь и вовсе убьёт Нифонта, если он к Меланье приблизится. Завистницы сами к лавочнику пришли, пообещали, что уговорят сестру под венец с Нифонтом пойти. А он им за это денег даст или товару на выбор. Стали коварные сёстры кругами возле Меланьи ходить, нашёптывать ей в уши:

— Не вернётся твой Игнат, пропадом пропал. Не век тебе в девках сидеть, мать родную объедать. Ступай замуж за Нифонта. Сохнет парень по тебе. Пряники кажный день жувать будешь! На перине спать! Сладкий чай пей, да семушки лущи и в окошко плюй. А работать и вовсе не надоть!

Мать подговорили, чтобы склонила она упрямую Меланью к замужеству. Грозились всему свету рассказать, как Савватий дочь родную отравой опоил. Они детьми каждое словечко пьяного отчима слышали, лёжа на печи.