Великая сила нелюбви

123.

— А мать где твоя? — спросил Василий.

— В сумасшедшем доме век свой доживает. По ночам воет, днём на стенах чёртиков ловит.

Допив бутылку, Зойка бросила её об стену.

— Ты не скажешь. Никому не скажешь. Я знаю, ты не скажешь. Все думают, что от старости он помер. Ага, щас!! Каждый день в чаёк по капельке крысиного яда и — опля, вот вам покойничек. Не, ну был бы он молодой, тогда бы вскрывали. А тут старенький весь. Весь такой герой, с раной… с ранами… израненный в Гражданскую… Герой! Баб е…ть. Я тебя видела. Ты к упырю прощаться приходил. Ты меня не заметил. Я тогда очень худая была, голодная. Помнишь? Я в изголовье кровати стояла. А теперь глянь! Красотка!

Зойка вскочила со стула, закрутилась вокруг себя, задрав руки вверх. Аппетитную грудь туго обтягивал чёрный муслин. Юбка-солнце при вращении поднялась и оголила стройные ноги в капроновых чулочках. Красавица едва не упала. Василий подхватил её. А она вцепилась в парня и жарко зашептала ему в лицо:

— Полюби меня! Полюби прямо сейчас!

—  Я женат, — сухо сказал Василий.

— Ну и что? От тебя убудет что ли? И бабе твоей достанется. 

— Ты ж сама сказала, что родные мы с тобой, — увещевал он непутёвую сестру.

— А кто об этом знает? Ты да я. Пойдём на диван. Или нет. Прямо здесь, на полу.

Зойка повисла на парне, подогнула ноги и стала потихоньку сползать на пол, целуя его в рубаху на груди, в лацканы пиджака, в гульфик на брюках.

— Сдурела штоль! — крикнул рассерженный Василий и оттолкнул её.

— Не ори! Разорался, — Зойка встала с колен, отряхнула платье, — Тоже мне, верный какой нашёлся. Да пошёл ты! Все вы мужики одинаковые. Вам только передок наш и нужен! Ты вот правильный весь такой, по чужим бабам не шастаешь. А чё ко мне припёрся?! Да я только глазом моргну — ко мне целая очередь мужиков выстроится!

Девушка достала последнюю папиросу из пачки, прикурила.

— Аглаю тоже я угробила. Будила каждую ночь упыриху, рожи ей страшные корчила, завывала…

При этих словах Зойка снова засмеялась ужасным, режущим слух, смехом.

— Не выдержало сердце у бабульки! Ну! Беги теперь, красавчик, стучи на меня в милицию. Авось посадят. Да вот хрен тебе!

Она свернула две фиги и показала Василию.

— В милиции тоже мужики работают. А я знаю, что с мужиками делать. Хошь — на столе, хошь — на полу, хошь — в шкафу. Ну помукрыжат меня, поимеют всем отделением… и отпустят. У тебя больше неприятностей будет. Доказательств-то у тебя нет!

— Видать, у тя большой опыт с мужиками, — печально констатировал Василий.

— Ага. А ты думал, я от хорошей жизни из детдома сбежала. Тёмную мне там частенько устраивали. Говорят, характер у меня дурной. Сами они, ублюдки, недоноски, выплюноши! Я пока семейку свою искала, мне ж чёта жрать надо было. Толстый дядечка с портфелем в столовой меня подкармливал. Не даром, конечно. После него хрен отмоешься. Потный, вонючий…

Зойка брезгливо поёжилась.

— Однажды вечером поймали меня молокососы какие-то задратые, групповуху устроили. Одному я ухо откусила, а остальные меня и завалили. Много их оказалось — не справилась тогда. Потом я их по одному вылавливала и яйца кирпичом разбивала.            Один ублюдок сынком партработника оказался, привлекли меня.          Три года дали за нанесение тяжких телесных… Папаша этого ублюдка орал на меня в суде, что мне крупно повезло, что я малолетка, а то десятку отхватила бы.              А про изнасилование ни слова. Вот твари! Как бабка Аглая сыграла в ящик, домишко свой гнилой мне завещала. Совесть её замучила. Я его быстренько продала, пока остальные родственнички не насели. А теперь — веселюсь! Праздники всем порчу. На свадьбы, на похороны заявляюсь и веселюсь.

— Похороны разве праздник? – удивился парень.

— Конечно! Видал, как сегодня морды у всех кривились. Это же смешно! Человека целиком в землю закапывают. Все остальные стоят, скорбь на рожах изображают. А сами высчитывают, кому и сколько добра в наследство достанется. Лицемеры! На свадьбе устроить мордобой — милое дело! Перед одним мужиком юбкой покручу, перед другим, глядишь, они уже и сцепились. Можно жениха при всех взасос поцеловать. Какие после этого разборки! Не верит невеста, что жених видит меня в первый раз. Я говорю ей, что он мой любовник. Мне она верит, ему не верит.

Зойка долго смеялась взахлёб.

***

— Что с ней стало? — спросил Колька, когда дед замолчал.

— Не знаю. Но думаю, шо долгого счастья у ней не получилося. Можа, опять в тюрьму угодила, можа, прибили её… Кому ж понравится такая бестия? Скольким людям в души наплевала.

Водка у них закончилась. На баньку в огороде потихоньку опускался мягкий томный вечер.

— Прости ты его, дед… — попросил Скарабей.

— Надо бы, — ответил Сил Силыч.

Он понял, кого имеет в виду внук.

— Надо бы, Николка. Не получается пока… Более полвека прошло, а в грудях всё жжётся. Вот поглянь, Николка, шо деется. Бывает, отец хороший, сынок его — дрянь человеческая. Батя хужей некуда, сынок — слиток золота! Тож и с бабами. Эт в природе на яблоне, окромя яблок, ничё не родится. А у людей-то — и тыква на яблоньке вырастет, и коза порося народит.

— Бывает, — согласился Колька.

— Вот у Кузьминишны…