Великая сила нелюбви

124.

Жил Скарабей беззаботно двадцать лет. Как потерял родителей, он не помнит, маленький был. Сначала отец погиб, потом мать. Бабушка Катя и дедушка Федор передали осиротевшего кроху бабушке Елене и деду Василию. Потому как Наталья не было единственным ребёнком в семье. И там было с кем возиться и кого нянчить. А у Скрябиных после смерти Сергея никого не осталось.

Всё свое детство и юность Колька, будто сыр в масле катался, не ведая печали и забот. Учился хорошо, хулиганил в меру. Закончил бы институт, женился, подарил бы обезумевшим от счастья деду и бабушке правнуков, если бы не нарисовалась на горизонте эта странная девушка Ника, которая и не человек вовсе. Она вот уехала, а у Скарабея напрочь покой пропал, словно увезла она с собой часть его самого.

Так хочется видеть её, быть рядом каждую минуту. Разлука невыносима! Хотя Колька знает её адрес, но теперь к ней и близко не подойдёшь. Подлецом надо быть, чтобы у хорошего честного парня, защищающего Родину, пытаться увести жену.

Адрес Ники Колька знает, да что толку? Всё равно Ника уже далеко. Егор служит где-то за Уралом. Но упрямые ноги, помимо Колькиной воли, каждый вечер приводили его во двор, где несколько дней назад стояли украшенные цветами и лентами машины, шумели нарядные гости и толпились вездесущие зеваки.

Словно подросток, волнуемый новым необычным чувством, но ещё не знающий, как себя вести в такой ситуации, Скарабей просиживал штаны на детских скрипучих качелях до полуночи, всё время поглядывая на окна квартиры Пожевановых. Так удивительно, что Ника имеет отношение к родителям Никиты!

Никиту он знает давно… знал… Едва малыш Никита научился выходить за калитку, они и познакомились. Клим Потапыч ругался на всю деревню за очередную проделку маленького сорванца, чем и привлёк любопытного Кольку.

Скарабея дед с бабкой готовили тогда к школе. Купили ему тетради, карандаши, красивый ранец с картинками. Елена Ивановна пыталась научить внука читать. Но шило, намертво торчащее в смуглой Колькиной попке, не давало ему спокойно высидеть импровизированный урок.

Отпросившись у бабушки в туалет, Колька ломанулся по всей деревне напоследок набегаться всласть. Кто знает, что там будет в интернате? Может, скука смертная. А тут, прям, кино! По своему огороду мечется старик Клим Потапыч с раскрасневшимся лицом, гневно сверкая подслеповатыми глазами.  Размахивает, будто флагом, парадным пиджаком, у которого обуглены рукава. Орёт так, что уши закладывает.

Таких матерных слов маленький Колька не слышал даже из уст бригады строителей, что приезжали в прошлом году возводить хоромы торгашам Ивановым. Клим Потапыч, захлёбываясь слюной, не успевал прокричать одно ругательство, как тут же городил другое, ещё более замысловатое:

—  Я ж те, волчья сыть, (мать твою пере-мать) ужо устрою! Ты у меня на (огородное растение) узнашь! Я тя (действие, обозначающее проникновение продолговатого твёрдого предмета в тесное отверстие) в глаз! Я ж те, на (мужской детородный орган), гадёныш, и (мать-мать-мать) тада ты улетишь в (женский детородный орган)… От, тока пымаю!

А за забором в зарослях бурьяна прячется белобрысый шпингалет в перепачканных сажей коротких штанишках. Ладошки и щеки у мелкого тоже грязные. Продравшись сквозь подсохший к концу лета колючий бурьян, Колька сел рядом с маленьким преступником и тоже стал наблюдать в прогалы между штакетинами за действиями Клима Потапыча.

Раздосадованный старик, не найдя обидчика, пошёл жаловаться Евдокии Макаровне на проделки её внука. Пусть чинить ему единственный выходной пиджак! Или лучше возместит ущерб одеждой Феодоса, который почил два года назад. Наверняка запасливая и экономная Евдокия сохранила вещи покойного мужа на всякий случай.

Маленький Никита в четыре года разговаривал довольно сносно. Мальчишки подружились. Остаток дня они провели вместе, обшарив в округе все помойки и заброшенные дома. В сумерках разгневанный Сил Силыч и перепуганная Евдокия Макаровна нашли свои сокровища за околицей.

Бабушка взяла Никиту на руки, прижала к груди, побежала, причитая и всхлипывая, домой. Дед Василий поднял Кольку за шиворот с земли, ухватил поперёк тела, запихал под мышку, будто вещь, и понёс, степенно выговаривая:

— Шо же ты, Николай Сергеич, бабушку-то нашу не берегёшь? Елена-та Ивановна ужо все глаза проглядела. Ты ж на двор по нужде просилси. И шо тебе у нас во дворе не ходилося? Чем наш сортир плох? Можа, те надо новый срубить? Для единоличного пользования, а?

Через неделю Кольку отвезли в интернат на пятидневку. В пятницу вечером дед Василий забрал внука на выходные. И первое, что сделал Колька, когда приехал в деревню, побежал к дому Никиты. И Скрябины, и Карякина были очень недовольны их странной дружбой. Мальчишек растаскивали, читали им нотации, запрещали общаться. Но упрямцы всё равно находили возможность немного поиграть вместе.

Сил Силыч вскоре махнул рукой, лишь взяв с Кольки обещание, быть поосторожней и не выходить за пределы деревни. А Евдокия ещё долго брюзжала и упрашивала Никиту не водиться с отпрыском «энтих задавак Скрябиных».

Первый год Скарабея привозили часто, каждые выходные. Потом он подрос. Попривык в интернате, его перевели на шестидневную учебную неделю. И тогда дед Василий забирал внука только на каникулы. А Никите приходилось развлекать себя самому, пока и его не определили в школу.

***

Летние каникулы — вот это было время! Солнце светит, трава растёт, речка журчит, рыба ловится. День такой длинный! Времени хватало на всё: на помощь деду с бабкой, на игры, на прогулки, на проказы и шалости. Скарабей улыбнулся, вспомнив беззаботное детство.

Вот и сегодняшняя ночь перешагнула середину. Сна ни в одном глазу. Хоть тут сиди, хоть домой иди. Опять будет, как всегда. Вернётся он в съёмную квартиру, попьёт чаю, «повисит» немного в интернете. Положит голову на горячую подушку, поворочается с боку на бок. К рассвету забудется тяжёлым сном. А там и вставать пора.