Великая сила нелюбви

126.

Возвращаясь от подруги, Ника зашла в супермаркет, купила бутылку розового шампанского, фруктов и конфет. Вечером, придя с работы, родители удивились, застав дочь за накрытым праздничной скатертью столом.

— У нас гости? — спросила мать.

— Нет.

— Егор приехал? — высказал предположение отец.

— Нет. Вы садитесь, не стесняйтесь, — засуетилась Ника.

Готовить особо она не умела, но намешала пару простых салатов и разогрела в микроволновке готовый шашлык из кафешки напротив их дома. Поменяла скатерть и помыла фрукты. Бутылка игристого вина стояла в центре стола.

— Поздравляю вас, дорогие родители, — сказала Ника, едва предки разместились за столом, — скоро вы станете дедом и бабкой.

Пожевановы недоумевающе переглянулись.

— Что значит бабкой? Ты меня в старухи записала?

Голос у Татьяны сорвался и на последнем слоге издал неприятный взвизг.

— Мать, ты что тупишь? — вступился за дочь Виталий, — Кто же тебя старит? Ты всегда у нас будешь, как девочка пятнадцатилетняя. Речь о другом.

Он сделал комплимент жене. Татьяна всегда следила за собой. К сорока годам она не набрала ни одного лишнего килограмма. С удовольствием посещала салоны красоты. Постоянно обновляла гардероб. Сломанный ноготь для неё — трагедия мирового масштаба.

— Да, папа, ты правильно понял. У меня будет ребёнок.

— А! — вскрикнула мать и зажала рот рукой.

— Как же так? Как же так? — Татьяна была в шоке, — Этого не может быть! Такого не бывает!

— Мать, ты о чём? Приди в себя! — одёрнул её Виталий, — Мы с матерью очень рады, дочка, что у нас будет внук.

Татьяна не то всхлипнула, не то хрюкнула, выскочила из-за стола и побежала в ванную. Отец спокойно сказал:

— Не обращай внимания, успокоится — придёт. Выпьем, дочка. Я очень рад. Очень хочу стать дедом. Нянчить буду твоего сына.

— Или дочку.

— Или дочку, — согласился Виталий, разливая по фужерам шампанское.

— Пап, мне нельзя.

— Да, да, конечно. Я выпью и за себя, и за тебя. Спасибо, дочка, за всё спасибо. И прости меня. Я был плохим отцом… — голос у Виталия дрогнул.

— Хватит, пап, давно простила.

Виталий Георгиевич осушил фужер, сразу на стол не поставил, вертел в руках. Он думал, как деликатнее сказать дочери, чтобы её не обидеть.

— Ника, я понимаю, это дело не моё… Но… Не хотел бы влезать в твою личную жизнь. Хотел бы верить, что ты сама как-нибудь разберёшься. Ника… ты уверена… прости…        

— Пап?

— Ника, я тебя не осуждаю, поверь! Но… этот парень… Друг жениха. Он… он… слишком они с Егором не похожи. Слишком он тёмный. Ты понимаешь?

 — Нет пока.

— Черные окрас волос и коричневый пигмент кожи — это доминанты. Мне-то всё равно. Я любому ребёнку буду рад. Чёрненький он будет или беленький. Ты точно знаешь, что Егор отец твоего ребёнка?

И тут Нику прошибло до самых-самых… э-э-э… кончиков ногтей. Егор ли виноват в её положении? Что если отец ребёнка Скарабей? Ника побледнела и онемевшими губами проговорила:

— Почему ты спросил об этом?

— Видишь ли, я видел, как тот парень выходил из твоей спальни. Прости. Не моё дело, конечно… Но как-то это… странно. Не знаю, как часто вы встречались. Просто, не хочу, чтобы ты… чтобы с тобой… Рожай, дочка, дома! Сами вырастим, сами воспитаем. Не хочу потерять тебя второй раз!

— Не могу, — прошептала Ника, — я уже сказала Егору. Он едет за мной.

Было чему испугаться. Родится малыш светленьким — всё в порядке. В случае, если зачатье произошло на сене под высокой крышей деревянного сарайчика, будут большие проблемы. Достаточно посмотреть на Сил Силыча и Кольку, чтобы догадаться, Скрябины копируют друг друга. Даже генетическую экспертизу делать не надо.

Колькиного отца Ника никогда не видела, и на кого он там был похож, какая теперь разница? Дед Василий и Колька, будто один человек в разных возрастах. И такое вот чудо может родиться у Ники. Жуть!

Из ванной пришла Татьяна с красными глазами и всклокоченной причёской. Она взяла со стола фужер, полный шипящего напитка, сбиваясь, торжественно произнесла:

— Дорогая Ника, я… мы с папой очень рады, что ты… что мы… я не против. Пусть будет маленький. Купим красивую коляску, буду гулять с ним.

— Или с ней, — сказал Виталий.

— Или с ней, — нервно засмеялась Татьяна, — пусть все соседки лопнут от зависти! У нас будет самая нарядная внучка.

***

Служба шла своим чередом. Егор каждый вечер набирал номер ненаглядной, чтобы услышать в трубке её нежный голос. Она долго болтала о пустяках, а он с трепетом вспоминал её прекрасное личико и упругое тело.

Скучал жутко, но возможности забрать её к себе пока не было. В их части шло преобразование. Муштровали младший состав, делали рокировку в среднем звене командования. Жилые и служебные помещения срочно ремонтировали.

Плац вычистили едва ли не зубной щёткой, помыли бордюры, покрасили траву. Нет, наоборот, траву помыли, бордюры покрыли свежим слоем фасадной краски. Начштаба Колмогоров нервничал. Как только кабинет министра обретает нового хозяина – идёт чистка рядов.

Меняются порядки, назначаются проверки. Ничего не поделаешь. Новая метла метёт по-новому. За свою репутацию начштаба не боялся. Двадцать четыре года безупречной службы! А вот здоровье может подкачать. Побегал по молодости с автоматом наперевес в горячих точках, зачищая населённые пункты от бандформирований.