Великая сила нелюбви

3.

Биография Пожеванова идеальна для советского строя. С его способностями и ораторским талантом он мог бы сделать хорошую карьеру, даже заседать в правительстве. Но у него был один огромный минус, перечёркивающий все остальные достоинства — жена дворянка.

Алексей Прокопьевич избегал крупных городов, предпочитая жить в небольших городках и посёлках. Там не такие въедливые чекисты и не столь придирчивые партийные деятели. Много заводов и фабрик он построил с нуля или поднял из руин.

И столько же раз пытались старшие товарищи по партии продвинуть его на более высокую должность. Но Пожеванов неизменно отказывался:

— Я коммунист! — бил себя в грудь Алексей Прокопьевич, — А место коммуниста на передовой!

И, собрав семью, узелки с пожитками, мчался на следующую новостройку. Дело-то в том, что прежде, чем назначить на высокую должность, кандидата разглядывают чуть ли не под микроскопом. Ох, как боялся Пожеванов пристальных взглядов в сторону его любимой жены!

С таким мужем жила Татьяна, будто у Христа за пазухой. Если ей хотелось яблочка, Пожеванов приносил мешок яблок. Похвалила как-то Татьяна в гостях грузинское вино, на другой же день ящик этого вина стоял у них в гостиной.

— Какая красота! — восхитилась Татьяна цветущей сиренью.

В тот же вечер полкуста сирени стояло на полу в ведре, наполняя ароматом всю их казённую квартиру. На Первомайском концерте Татьяна неосторожно сделала комплимент туфелькам жены первого секретаря горкома. Через два месяца муж принёс ей такие туфли! Каким-то чудом он раздобыл кусок дорогого тиснёного золотом сафьяна.

Нашёл настоящего мастера-виртуоза. Судя по его дряхлости, старичок шил обувь ещё при императрице Екатерине Великой. Всеми правдами и неправдами уговорил его. Почти слепой сапожник, практически на ощупь изготовил безумной красоты туфельки. Таких «черевичек» не было даже у самой царицы!

Глядя на рвение мужа во всём ей угождать, Татьяна уже боялась что-то хвалить в его присутствии. Теперь она говорила так:

— Мило, но мне не нравится.

Не дай Бог произнести в лунную ночь, как прекрасно ночное светило. Он что и за луной на небо полезет?! Он и так цветы ей приносил охапками, фрукты корзинами.

Прогуливалось как-то тёплым летним вечером семейство Пожевановых по небольшому посёлку, где они на тот момент проживали. Дорогу им перегородил широкий грязный ручей. Татьяна хотела было повернуть обратно, раз уж обойти препятствие не получается. Но Алексей Прокопьевич отдал ей младшую дочку, которую до этого нёс на руках, сгрёб в охапку жену, детей, и перенёс их через ручей.

Носил Пожеванов всегда сапоги, как и товарищ Сталин. Носил до тех пор, пока они сами с него не сваляться. То же было и с одеждой. Его иногда корили партийные товарищи:

— Что же ты, Алексей Прокопьевич, ходишь в обносках?

— А я не барин, чтобы шёлковые рубахи таскать!

— Позоришь ты нас. Коммунист! Директор завода! Отец троих детей! Какой пример ты детям подаёшь?

— Одет я чисто и опрятно, — парировал Пожеванов, — Партии служу не пиджаками и штанами, а делом! Менять каждый день костюмчики у меня времени нет! А красивые наряды пускай жена носит. Она женщина, ей можно!

В сороковом году красавец Александр — гордость родителей, любимец младших сестрёнок, бесстрашный лётчик-испытатель, влюбился, женился, стал отцом мальчика, которого по просьбе Татьяны назвали Георгием, и разбился насмерть, обкатывая наскоро слепленный «сырой» самолёт.

Когда Татьяне сообщили о смерти сына, её сердце в ту же минуту остановилось. Она даже не вскрикнула. Упала и умерла. Или сначала умерла, а потом упала на пол. Патологоанатом, делавший вскрытие, долго удивлялся:

— Как же это, Алексей Прокопьевич, ваша супруга жила с таким сердцем? Это не сердце — комочек высохшей земли!

Похоронив сразу двоих близких людей, Пожеванов домой не пошёл. Не было сил возвращаться в квартиру, где больше нет его любимых. Алексей Прокопьевич приехал на завод, закрылся в своём кабинете, достал из несгораемого шкафа бутылку водки, налил себе стакан до краёв. Отхлёбывая по глотку горючую жидкость, он вспоминал Татьяну от первого дня их знакомства до последних минут её жизни.

— Её больше нет, нет… нет… Ничего больше нет! — бормотал директор завода.

Сорок с лишним лет он уже не испытывал такой безграничной тоски. Так плохо он чувствовал себя лишь в детстве, когда терял родных, одного за другим. Но тогда он был ребёнком, и у него было будущее. А теперь его жизнь лишилась всякого смысла.

И нет никакой судьбы! Каждый сам распоряжается собой. Правда, порядок в стране получился не совсем таким, как представлял его себе революционер Пожеванов. Есть и перекосы. Но, как говорится: «Лес рубят — щепки летят!» Друзей Алексей Прокопьевич старался не заводить, на всякий случай. Многих его знакомых, коллег по работе арестовали, расстреляли, сослали на Соловки.

Кто знает, возможно, не так уж они и безгрешны. Не может же ПАРТИЯ до такой степени ошибаться, чтобы расстреливать безвинных людей?! Товарищ Сталин ведёт корабль под гордым названием «Советский Союз» через моря невзгод и напастей к берегам изобилия и процветания. Пока он так занят, его прихвостни куролесят.

Но товарищ Сталин мыслит масштабно. Вот, когда он доделает большие дела, примется за окружение своё. Многие головы тогда полетят. Очистит товарищ Сталин правительство от примазавшихся к нему врагов народа!

Иосиф Виссарионович тоже потерял горячо любимую жену. Но ему кончать с собой было нельзя, он не только за свою семью отвечает, за весь народ! Долгие годы помогал Пожеванов товарищу Сталину поднимать страну из руин. Глава государства поймёт его и не осудит за такой поступок.