Великая сила нелюбви

6.

Полдень. Бабушка всё-таки уговорила внука похлебать горячих щей из квашенной капусты. Она сказала, это самое то, после большой выпивки. Сил Силыч так всегда делает. Множество вопросов, вертящихся в голове, Колька бабушке задавать не стал. Она сейчас весела, шутит и смеётся, а заведёт он разговор про Сергея и всё — бабушка опять сникнет.

На похороны родственников Кольку никогда не брали. Старики так дорожили им, что даже близко к кладбищу подходить не разрешали. Правда, став подростком, Колька частенько нарушал их запрет. В летние каникулы он иногда праздно шатался среди могил. Зачем он это делал? Да кто его знает? Просто, всегда приятно нарушить то, что запретили. Своего рода протест. Ничего такого жуткого душераздирающего он на погосте не нашёл.

Посещал он и могилу своего отца. На памятнике лишь фамилия, имя, даты рождения и смерти. Фотографии не было. Не спросишь же почему! Откуда он это знает, если на кладбище заходить ему нельзя? Враз получил бы трёпку от деда и заключение в собственной комнате до окончания каникул.

Только ли дело в том, что бабушке больно вспоминать сына? Все же соседи видели, что Сергей не похож на своих родителей, и все почему-то молчали. Елена ли родила его? После гибели Сергея убрали все напоминания о нём. Так не бывает! Обычно, родители скорбят о своих безвременно ушедших детях, хранят всю жизнь их вещи и игрушки.

Что такого натворил Сергей, что о нём постарались поскорее забыть? Почему Кольке ничего не рассказывали об его отце? И отец ли он? Значит, всё-таки Сил Силыч постарался произвести Кольку на свет? Да когда же, наконец, он проснётся! Свихнуться можно, ожидаючи!

— Бабушка, почему дед так долго спит? — не выдержал Колька.

— Дак, не молодые мы. Ты-т вот долгонько спал, а дед исчо дольше. Годы-т наши своё берут. Нету уж боле силов без роздыху работать. Всё норовим присесть, да прилечь.

— Ой, ладно, бабушка, не прибедняйся. Вы молодым ещё фору дадите! У вас закваска другая, натуральная. Не то, что мы на химии взращены. Вот Евграшка больше сотни лет прожила.

— А я об чём! Не ешьте вы химию магАзинскую!

— А дышим мы чем? Воздух и тот отравлен. Реки, моря всё пропитано химикатами. Хоть покупай продукты в магазине, хоть нет, а всё одно, отрава везде.

Полемику прервало появление Сил Силыча. Заспанный и помятый Василий, кряхтя, вошёл в кухню, попросил у Елены напиться. Бабушка и ему подала полный стакан капустного рассола. Дед залпом выпил его до дна. Утёр тыльной стороной ладони губы и довольно сказал:

— От хорошо! А чем тут кормят?

— Садися, Васенька, щёв поешь. Наваристые!

Елена Ивановна быстренько налила тарелку щей до краёв, добавила ложку с верхом густой сметаны, отрезала большой ломоть хлеба. Колька видел, с какой лаской и нежностью смотрят друг на друга его предки. Нет, не верится, что они могли изменять. Дед не простил бы бабушке предательства, а она ему и подавно!

— Ну чё, пошехонец, — подмигнул Сил Силыч внуку, — башка-то на место встала, либ снова лечить будем?

При одном упоминании о самогонке внутренности запросились наружу.

— Не-е-е, хватит, — помотал головой Колька.

— И чё, есть привидения, аль нет? — допытывался дед, прихлёбывая вкусные щи.

— Не знаю, — хитро улыбнулся Скарабей, — у меня к тебе тоже есть вопрос.

— Говори.

— Нет, ты поешь сначала. Я тебя потом спрошу. Будешь выворачиваться или врать, сыворотку правды — самогонку, тебе введу перорально!

— Ишь ты! Нахватался в городу словечек мудрёных, — ухмыльнулся Сил Силыч.

Плотно пообедав, мужики удобно расположились в зале на диване. Бабушку хотели отправить поспать немного. Она встала ни свет, ни заря, разгребала беспорядок за ними. Но Елена Ивановна заявила, что лучше сходит проведает Кузьминишну.

Набрала гостинцев, надела элегантное чёрное платье с белым воротничком и белыми пуговками. Прическу себе сделала (причесалась более тщательно, чем обычно). Волосы у неё хоть и седые, но густые и длинные, как в молодости. Бабушка собирает их в тугой узел на затылке.

Под одобрительные возгласы мужиков, украсила шею ниточкой жемчуга.

— От, королевна у нас! — восхищался Сил Силыч, — ты смотри тама женихов-то не соблазни. Как глянут на тя старички-то наши, дак и влюбятся враз.

Елена улыбнулась в ответ:

— Они и так все влюблены. Тока мне никто, окромя тебя, Васенька, не нужон!

Словно светская дама в вечернем туалете, Елена выплыла из дому, держа в руках пакет с гостинцами.

— Шо ж в старом пальте-то пошла? Кто ж за тя новую шубу носить будет?! – крикнул ей вслед Василий.

Мужики Скрябиных остались дома одни. Колька думал, как правильнее начать разговор, чтобы и деда не обидеть и информацию выкачать из него по максимуму. Неловким словом можно сбить настрой, тогда Сил Силыч замкнётся и ничего не скажет.

— Мне бабушка фотографии Сергея показала, по моей просьбе. Что с ним не так?

— А шо не так? — спокойно спросил дед.

— Почему вы мне никогда не показывали фото отца?

— Елене больно было…

— Это я уже слышал! — перебил его Колька, — Настолько, что нужно было прятать фотографии? Бабушка не хочет о нём вспоминать, и ты тоже. Вы что, не любили его?

— Любили, как-жеть сына рОдного не любить, — вздохнул Василий.

— А мне почему ничего не говорили? Он же мой отец! Или не отец?

— Об чём ты? — не понял Сил Силыч.

— Сергей не похож на тебя нисколько. Он не твой сын?

— А-а-а-а, вона ты об чём! — наконец догадался дед, — От и я тож тогда засомневалси, када мальчонка народилси. Вынесли мне кулёк-то из роддома, я глянул и не поверил. Беленький, ровно ангел. А я ж хожу всю жисть, как неумытый.