Великая сила нелюбви

11.

Молчание, конечно, золото, но и слово не пустышка — серебро. А серебро, как известно, лучшее оружие против нечистой силы.

Угомонились мужики часа в три ночи. Попадали, где кто сидел, и отключились. Но и утром, после пробуждения, Егор промолчал. И днём за обедом. И всю дорогу, пока ехали из деревни в город, ни словом не обмолвился о ночном происшествии. У подъезда многоквартирного дома, прощаясь, он долго сжимал Колькину ладонь в своей руке, но так и не смог выдавить из себя простой вопрос:

— Почему незримый доброхот так настойчиво советовал бросить беременную жену?

Как закоренелый материалист, Егор убедил себя, что нелепый диалог с невидимкой возле колоритного деревенского сортира, ему просто приснился. Пьяному и не такое присниться может! Сейчас, главное, обиду Ники свести на нет. И, если уж так рассудить, то Ника и правда двоедушница. Ведь она носит в своём теле маленького человечка, а у того тоже должна быть душа.

Успокоив себя таким образом, Егор пошёл придумывать, чем бы загладить вину перед беременной женой, которую он оставил одну ради пьянки с мужиками.

***

Спустя пару дней Егор позвонил Скарабею и сказал, что подключил к поискам пропавшей докторицы своего хорошего друга, который сейчас трудится в Москве в крутой организации, охраняющей государственные интересы от посягательств нежелательных элементов.

Иметь такие связи очень выгодно. Дела решаются быстро и с размахом. Так вот, друг его быстренько пробил по своим каналам, куда подевалась пресловутая Райбас, тревожившая умы Скарабея и Егора.

К великому сожалению доморощенных сыщиков допросить её не получится. Ольга Витольдовна, сколотившая небольшое состояние на продаже новорожденных младенцев, и на убийствах будущих детей в чревах матерей, свинтила за границу в далёком 1989 году.

Но не в Германию или Америку, как предполагала медсестра Горохова, а на свою историческую родину — в Израиль. Жива ли она там сейчас, Бог её знает, или лучше сказать, чёрт знает. Она же пособница дьявола!

— Так что, — заключил Кулик, — придётся копать в другую сторону. Хотя бы какой намёк, кто был покупателем.

— Бандитский авторитет, скорее всего, — высказал предположение Колька, — или дядечка при власти: губернатор, мэр, чиновник высшего ранга, что, впрочем, одно и то же. Методы обращения с простыми людьми у них одинаковые. Что бандит может, при желании, посадить тебя в тюрьму, что губернатор закатать в асфальт.

— Это да, — согласился Кулик, — чиновник, кстати, пострашнее бандита будет. Того хоть можно привлечь к ответственности по закону. А чиновник — сам закон! Ладно, не будем о грустном. Какие ещё версии есть?

— Я вот думаю, ещё раз в больницу наведаться. Расспросить медперсонал, вдруг кто что вспомнит.

— Зря, — осадил Кольку Егор, — лучше попробуй найти подруг своей матери. Наверняка, они что-то знают. Если она родила тебя не от Сергея, то твой биологический папаша, это и есть проданный ребёнок. Как-то же ты унаследовал похожесть на своего деда. Вот это пропавшее звено и нужно искать.

— Да ты гений! — воскликнул Колька, — И знаешь, что я ещё подумал? А если покупатель и есть родной отец отказника? Настругал ребёнка молодой девчонке, жениться на ней не захотел, но сына своего всё равно забрал. Вот только Райбас его подвела, отдала не того. Не зря же она металась, как заяц, следы запутывала. Боялась разгневанного папаши, который углядел в ребёнке чужие черты. А его сыночка вырастили мои дед с бабушкой.

— Ну да, — согласился Егор, — такое вполне могло быть.

— Пусть твой всесильный друг узнает фамилию и, желательно координаты, матери отказника. Она-то по любому знает КТО отец её ребёнка. Если я сунусь с таким вопросом в роддом, акушерки пошлют меня куда подальше, охрана с лестницы спустит.

— Вряд ли в роддоме так долго хранят медицинские карты. Когда твой отец родился?

— В 1979 году.

— В архивах нужно искать. И знаешь, что ещё? Губернаторов в Советском Союзе не было и мэров тоже. Были первые секретари и председатели горкомов, райкомов, республик.

— А, всё одно! Бывали у этих секретарей компартии и собственные тюрьмы, и собственные палачи. Вот взять, хотя бы, Узбекскую Советскую Республику, дело Адылова… 

— Ну ты заганул! — воскликнул Егор, — Ты ещё вспомни, что в революцию было! Кстати, что там с гусарчиком? Лукерья рассказала, кто его убил?

— Нет. Она умерла. На другой же день, как вы уехали.

— Жаль. Прикольная была бабка. Ладно. Я позвоню, когда что-то узнаю. Пока.

— Ага, пока.

Колька отложил смартфон и задумался. Расследование так увлекло его, что просто зуд образовался по всему телу. Может, он неправильно выбрал профессию? Надо было поступать в юридический? А что, если быть следователем его призвание?

— Дед с бабушкой меня не поймут, если я брошу институт, не доучившись, — констатировал Колька, — Придётся получать два высших образования. Но это потом, а пока ищем моего отца!

***

Сил Силыч говорил, что Наталья не была единственным ребёнком. Кто же больше всех знает о ней, чем родные сёстры? С матерью, обычно, молодые девушки не обсуждают свои любовные переживания. А вот с подругой или с сестрой — за милую душу!

Обиженные друг на друга Бабичевы и Скрябины между собой не общались. Колька тут при чём? Он ни с кем не ссорился. Если Василию и Елене Наталья чужая, то Кольке-то она мать! И сёстры её ему родные по крови и родители её. Как бы там ни было, а налаживать отношения с родственниками необходимо.