Великая сила нелюбви

12.

Как бы то ни было, а все остальные проблемы отошли на задний план. Теперь Колька возил деда в районную больницу на перевязки. А потом Загора пустили под нож. А после Бугора сдавали живым весом на бойню мясокомбината. Там и сессия началась.

Короче, выбрался Скарабей в Крутец лишь в конце апреля. Весна в этом году затяжная. Всё ещё холодно. Дожди льют такие — октябрь позавидует! С большим трудом, вымазав машину жидкой грязью по самые стёкла, побуксовав в каждой рытвине по несколько минут, Колька всё-таки продрался по полному бездорожью в соседнюю деревню.

В Крутце дорога была ещё хуже, точнее, её не было совсем. Между домами улица вспахана колёсами и гусеницами тракторов в бесформенное месиво. Сопоставив возможности BMW и окружающую реальность, Колька решил не рисковать. Подогнал свой «Бумер» к местной почте, которая находилась на пригорке, а потому могла похвастаться высохшими пятнышками земли вокруг себя, выделявшимися среди всеобщей жидкой грязи, будто лишаи на собаке.

Дом Бабичевых Скарабей пошёл искать пешком. Узнав у почтового оператора точные координаты, он запрыгал, словно кузнечик, между колеями, выбирая, более-менее, проходимые места. Кое-где приходилось идти впритык к забору, держась обеими руками за ограждение, потому что вместо почвы под ногами сплошное болото. 

Колька на тренировках по древней русской борьбе не уставал так, как сейчас. Рубашка под курткой пропиталась потом и прилипла к телу. Волосы под шапкой тоже намокли, будто он только что вышел из парной. Его усилия увенчались успехом. Наконец-то, дом с номером 57, синяя калитка, два куста рябины у окна. Всё как сказала работница почты.

Едва Скарабей толкнул калитку, из будки, громыхнув цепью, выскочила собака и залилась звонким безудержным лаем. На отчаянный призыв охраны, из дома вышла хозяйка, накидывая на ходу пуховую шаль на плечи. Не доходя метра три до калитки, она остановилась.      

— Вам кого? — спросила женщина, стараясь перекричать оглушающий лай.

— Бабичевы здесь живут? — также громко откликнулся Колька.

Не ответив, женщина задала новый вопрос:

— А кто вам нужен?

— Фёдор Алексеевич и Екатерина Петровна.

— Их нет.

— А когда будут?

И снова вместо ответа вопрос:

— Они вам зачем?

— Вообще-то, я их внук Скрябин Николай из Лыкова, — представился Скарабей.

— Ах!

Женщина всплеснула руками, подбежала к забору, загнала пинками собаку в конуру. Взяла Кольку за руку и потащила его к высокому порогу. Лишь когда они зашли в дом и закрыли за собой дверь, собака успокоилась и замолчала.

— Так и будет брехать, пока видит! — с досадой бросила хозяйка.

Она обошла Кольку вокруг, глядя на него снизу вверх. Потрогала его, будто сомневаясь, что он настоящий.

— Господи, вот ты какой, племянничек мой родной, — приговаривала женщина, — а я твоя тётка. Тётя Надя. Ты меня, поди-ка, и не помнишь. Господи, вымахал-то как! Огромный какой! Силищи-то, поди, немереной!

Надя прощупала через куртку бугры мышц на его плечах.

— А красавец-то какой! — всё восхищалась тётка, — Ты прямо, как артист из кино! Господи, сколько же времени-то прошло?

— Восемнадцать лет, — выдал сухой факт Колька.

— Да, да, — согласилась тётя Надя, — тебе года два-три было, когда тебя в Лыково забрали. С тех пор я тебя и не видела.

— А кто мешал? — задал неудобный вопрос Скарабей.

Тётка снова не ответила. Наверное, у неё привычка такая — не отвечать на задаваемые вопросы.           

— Идём в хату, чё ж мы тут на веранде топчемся.

Она провела племянника в кухню, скинула на табуретку старый, местами потёртый, пуховый платок. Налила в чайник воды, поставила его на плиту.

— Сейчас чай пить будем. Ты есть хочешь?

— Нет, спасибо, — отказался Колька.

— В комнату тебя не веду, — оправдывалась Надя, что встречает гостя на кухне, — муж пришёл с ночной, спит. Он на подстанции дежурит. Вот пришёл утром, отсыпается. Отец твой тоже электриком был, — закончила она с грустью.

— Знаю, — отозвался Колька, — а как он погиб?

— В клубе проводку делал…

— Это я уже тысячу раз слышал! — бестактно перебил её Скарабей, — Подробностей никаких не знаете? Почему он один был? Куда его напарник делся?

— Нет, не знаю. Да и не у нас это было, в Калиновке. А там кто знает, как и что. Да и лет сколько прошло.

— А где мои бабушка с дедушкой?

— Нету их, — вздохнула Надя, — маму три года, как похоронили. А отец ещё лет десять назад умер. Как Наташки не стало, у мамы микроинсульт случился. Она долго болела, всё себя винила, что не доглядела. Наверное, и доля моей вины есть. Наташка же младшая у нас была, а замуж выскочила первой. И умерла первой…

— Никто не виноват, судьба такая, — постарался утешить тётушку Скарабей.

— Ну да, — согласилась Надя, — судьба.

— А у вас дети есть? — перевёл Колька разговор в другое русло.

— Есть, конечно! — охотно отозвалась тётка.

— Где они? Хотел бы с ними познакомиться.

— В школе. Сын восьмой класс заканчивает. Дочка в пятый пошла. Я поздновато вышла замуж. А Марина ещё позже. Это Наташка у нас скоростная была. Тебя вон родила, когда ей ещё восемнадцать не исполнилось. Везде хотела успеть.

Несмотря на то, что Колька есть отказался, тётка всё равно потихоньку накрывала на стол. Вынула из морозилки и нарезала сало, обсыпанное крупной солью, красным перцем и зёрнышками укропа. Разогрела тушёную картошку с утиным мясом. Из открытой трёхлитровой банки достала несколько розовых маринованных помидорчиков, положила горкой на тарелку.