Великая сила нелюбви

14.

Вики напялила на себя чисто выстиранные, бережно сохранённые, приятно пахнущие вещи. Вернулся из своей комнаты Колька.

— О, хоть поем нормальную пищу! — обрадовался он, разглядывая содержимое стола.

— А где ж ты ненормальной-та наелси? — спросил дед.

— Не ел, но видел. Знаешь, дед, где я был? В притоне у алкашей.

— И шо ж ты тама делал? — удивилась бабушка.

— А вот её вызволял, — кивнул головой Колька в сторону выходящей из спальни девочки.

Скарабей встал со стула, подошёл к Вики, приобнял её за плечи и торжественно представил:

— Порошу любить и жаловать — Вики! И совсем не Виктория, потому что Вирджиния!

Старики переглянулись между собой, потом посмотрели на внука.

— От, чёйт я не пойму, чудить изволите, Николай Сергеич?

Сил Силыч назвал Кольку по имени-отчеству, а это не предвещало ничего хорошего.

— Нет, правда, Вирджиния!

Скарабей повернул девочку к себе, посмотрел ей в лицо.

— Ты же мне врать не будешь? — спросил он.

— Нет, — пролепетала Вики, — я могу паспорт показать. Там так написано.

— Не знаю, дед, бабушка, может, я неправильно поступил, но не смог я её в том гадюшнике оставить.

— Так эт не пацан? — удивился Василий, — А как-жеть ты с ей в бане мылся?

— Ты не поверишь, дед, водой и мылом!

Все дружно рассмеялись, это разрядило обстановку. Несмотря на то, что девочка была сильно голодна, ела она очень аккуратно, не спеша, будто на званном обеде. Попросила у Елены Ивановны ножик. Держа его в правой руке, отрезала маленькие кусочки мяса, а левой рукой с вилкой отправляла себе в рот.

Если бы не нелепая мальчишеская одежда, которая ей великовата, можно было бы подумать, что это графиничка трапезничает. Колька смотрел на неё и восхищался. Девочка жила в скотских условиях, была растоптана, унижена, презираема собственной матерью, но сохранила человеческое достоинство.

Пока все были голодные, говорили о пустяках, «шоб питит не портить», как говорит бабушка. Когда насытились, возник вопрос: «Что делать дальше?»

— Она учиться хочет, — сказал Колька.

— Дело похвальное, — отозвался Сил Силыч, — но у нас в деревеньке школы-то нету. Придётся тебе, девонька, в интернате жить. Николка тама выучился. Мы вот с Еленой Ивановной училися тама. А с докУментами у тя как?

— У неё паспорт есть, — ответил за девочку Скарабей, — и расписку я у её мамаши взял, что она претензий никаких не имеет.

— Эт хорошо, — похвалил дед, — а всё одно опекунство надоть будет оформлять. Ты-т нам рОдный, а всё-жки мы бумажки подписывали, шоб тебя рОстить. Дак вот её-т нам не дадут. Уж по восемь десятков нам с бабкой. Закон такой.

— Дед, ты что на полном серьёзе решил оставить её? — поразился Колька.

— А чё ж ты думал, вытащил девку из дерьма, отмыл, накормил, а посля выкинешь?! — возмутился Сил Силыч.

— Нет, но можно её отвезти в органы опеки, в полицию там. Они же должны знать, что с такими детьми делать. Устроят её куда-нибудь. Ты, кстати, как паспорт умудрилась получить? У тебя ж мамаша не просыхает. Квартиры у вас нет, прописки тоже!

— Нас тот дядька у себя прописал, который хозяином себя называет. Мать не всегда такая была, иногда трезвела. Так беспробудно она пьёт только два месяца. А мне через семь месяцев пятнадцать исполнится. Я работать могу пойти.

— Куды ж те работать, цыплёнок! — воскликнула Елена Ивановна, — Глянь-кось на себя, те больше двенадцати годов и не дашь.

— Я тоже так подумал, — вклинился Колька, — но у нас её оставлять нельзя. Проблемы могут возникнуть с законом.

— Ага, — поддакнул дед, — особливо посля того, как ты с ей в бане помылся! Ты ж девок пальцем не трогаешь, а они посля брюхатые ходют. Я, конечно, мечтал об правнуках, дак ты решил прыгать на всё, чё шевелится?

— Дед, шо ж ты при ребёнке такое мелешь-та! — укорила мужа Елена.

— Кабысь, она сама Кольке ребёночка не рОдила! Ты шо ж, ирод, не углядел в бане-то мальчонка пред тобой чи нет?

— Не трогал я её!

— Нику ты тож не трогал, ток вон Кузьминишна-то сказывала, шо мальчонка у ней народился, вылитый ты, особливо пиписька у его на твою похожа!

— Ника родила? — удивился Колька.

— А ты думал, шо она слониха год пузо таскать? От как подрастёт мальчонка, дак Кузьминишна фотку его нам притащит. Егорка тама, грит, от радости пляшет.

— Ты же сказал, что сын на меня похож.

— А ты сказал, шо не было у вас с Никой ничё, и как мальчонка будет на тя похож?

— Ну хватит! — прервала полемику Елена Ивановна, — Городите невесть чё. Хватит! Тут от, надоть чёйт с девчонкой решать, а они пустыми словами кидаются.

— А чё решать-то? Обженим их и всё! — категорично заявил Сил Силыч.

— Дед, я, конечно, ценю твой юмор, но бабушка права. Надо что-то решать.

— Какой уж тут смех! Ты тада тож говорил, что не помнишь, как всё было. От, я погожу малясь, погляну. Ежель у девчонки всё в порядке — пущай учится. А ежель она брюхата, тут, милок, хошь не хошь, а придётся те с холостою жизнею-то расстаться.

— Вики, да скажи ты им, что не трогал я тебя, не прикасался даже! — взмолился Колька.

Девочка молчала. Тогда уже дед задал ей тот же вопрос:

— Ну и чё, трогал он тя?

— Да, — ответила девочка.

— Ты что, в тюрьму меня засадить хочешь?! — взорвался Скарабей.