Великая сила нелюбви

22.

Микола Галушка сидел на пороге своего дома и выковыривал травинкой, зажатой в крючковатых пальцах, застрявшую в курительной трубке букашку. Всю жизнь Микола курил дешёвые папиросы. После смерти Клима Потапыча ему в наследство досталась аккуратненькая трубочка с резной деревянной основой и мундштуком из козьего рога.

Неоднократные попытки раскурить трубку не приводили к успеху. Галушка потрошил папиросы, набивал ими трубку, но табак тлеть не желал – горел. Клим-то Потапыч свой собственный табак взращивал на огороде. А папиросы, что приобретал Микола в деревенском магазине, трухой какой-то набиты. Тут ещё букашка всё настроение испортила, залезла в мундштук и застряла!

Дом его самый первый на въезде в деревню, и старик привык, что если кто кого ищет, то всегда справляются у Миколы. Когда на дороге остановилась иномарка, и из неё вышел мужчина, дед прищурил подслеповатые глаза, стараясь разглядеть посетителя.

Солнце светило прямо в лицо, так что рассмотреть приезжего Микола смог только, когда тот подошёл совсем близко и загородил широкой спиной источник света.

— Скажите, пожалуйста, а где у вас тут живут Ск…, — начал было Андрей.

— Аиу! Уи! А-ааа! Иу! — издавал старик непонятные звуки, выводя щепотью правой руки по своему телу зигзаги и эллипсы.

Это он так крестился. Что это? Точнее, кто? Сил Силыч неожиданно помолодел или Колька резко состарился?! Микола заскочил в дом и захлопнул за собой дверь. Он трясся всем телом и шептал:

— Свят! Свят! Свят!

— Эй, послушайте! Вы можете мне сказать? — настаивал приезжий.

В ответ только приглушённое бормотание. 

— Я сын Василия Скрябина. Не подскажите где его дом?

За дверью что-то с грохотом упало, и послышались предсмертные хрипы. Чуднов вышиб плечом дверь, сорвав её с петель. На полу бьётся в конвульсиях старик. Глаза безумные на выкате, а рот самопроизвольно шепчет:

— Свят, свят, свят…

Что делать? Вызывать скорую? Но деревня располагается в такой глуши, дед быстрее Богу душу отдаст, чем доберётся машина скорой помощи до этих мест. Андрей не знал, что лыковчане, в основном, прибегают к услугам медперсонала Утицкой райбольницы. Он думал, что бригаде медиков придётся добираться сюда из города.

Мужчина хлопал себя по карманам в поисках телефона, и наткнулся на маленькую плоскую фляжку с водкой, которую собирался подарить своему отцу при встрече. Андрей нагнулся, приподнял голову Миколы, плеснул немного водки в его приоткрытый рот.

Галушка перестал дрыгать ногами, глаза его приобрели осмысленное выражение. Он облизнул губы и попросил:

— Исчо!

Чуднов, пожав плечами, дал глотнуть ещё. Через несколько минут содержимое серебряной, инкрустированной узорами, фляжки оказалось в желудке деда Миколы. Водка приободрила старика, и запустила мыслительные процессы в мозгу.

Семью Скрябиных Микола знает всю жизнь. Помнит, как поженились Василий с Еленой, бывал на их именинах. Вместе, всей деревней, гуляли на свадьбе его сына Сергея. Микола не пропускает ни одного широкого застолья, устраиваемого Скрябиными в День рождения внука.

В маленькой деревушке все знают обо всём. У Кузьминишны по весне правнучек родился, о чём она хвалилась несколько дней подряд. Продавщица Тамарка поменяла сожителя. Уехала в город на выходные с одним мужиком, а вернулась с другим. Мужиков меняет, как бельё после бани. Смех, да и только!

Внук Матрёны Мишка Огарок, не отсидев положенное, был отпущен из тюрьмы раньше за хорошее поведение. Но, отмечая данное событие с дружками, напился и опять куда-то влип. Теперь ему грозит новый срок.

Скрябины нашли где-то девочку-сиротку, приютили у себя. Делать им, что ли, нечего на старости лет. Скотины держат полный двор, надрываются! Единственный внук Колька обеспечен материально на долгие годы, зачем им столько добра? Вот они и подобрали сироту, чтобы было куда деньжищи тратить.

Могилу для погибшего Сергея Скрябина Микола с помощниками сам лично копал. Никаких других сыновей у Елены и Василия не было! Похоронен Сергей давно, фотографии на памятнике нет, черты лица его уже забылись, но то, что приезжий не похож на Серёгу стопудово! Сергей-то светленький был, как мать его Елена, а этот мужик – копия молодого Василия!

— А-а-а, дак ты Васькин сынок от другой бабы! — наконец догадался Галушка, — Либошь, как у Стёпки Кулика. А чё ж стока лет не появлялси?

— Не знал. Мать мне вчера лишь сказала об этом.

— Вона чё! Мать-то, выходит, тя сама рОстила, а у Стёпки баба сынка в роддоме оставила. А ты, значить, вона, к отцу приехал…

Микола, успокоенный двумястами граммами водки, покачал головой.

— И шо ж ты таперя к бате сваму пойдёшь? А Елена? Ей-то, небось, не сладко будет про тя узнать! Васька-то всей деревне кажный раз похваляется, шо с одной бабой всю жисть прожил и ни разу на сторону не глянул. От, Васька! От, жук!

Андрей стоял и улыбался. От матери он узнал всю правду, и полюбил отца, и зауважал. То, что сейчас говорит о Скрябиных их земляк, лишь добавляет тёплых чувств к этой семье. Как к ним подойти, чтобы не нанести вреда? Посторонний дед хлопнулся на пол и едва не «склеил ласты», увидев Чуднова.

Что будет с отцом, когда он увидит чужака со своим лицом? А жена отца как отреагирует? Рисковать здоровьем дорогих ему людей Андрей не стал. Он сделал из Миколы посланца доброй воли, снабдив его бутылкой водки (по просьбе деда) и нехитрой закусью.

Сам Андрей сидел в машине напротив сельского магазина, где Галушка только что затарился провизией. Заходить в магазин Андрей побоялся. Продавщица при виде его тоже, наверняка, впадёт в ступор или в истерику. Лучше не рисковать.

Скрябины, как обычно, занимались каждый своим делом. Елена хлопотала по хозяйству. Приёмная дочка помогала ей. За девочкой по пятам, звонко тявкая, бегала Зюзечка, на ходу пытаясь ухватить свою хозяйку за пятку. Иногда ей это удавалось. Зюзечка легонько кусала Вики, а Вики смеялась.