Великая сила нелюбви

23.

Минут пятнадцать мужики работали молча. А потом Шурик дал совет напарнику:

— Ты могилу шире копай.

— Сразу двоих закапывать будем? — спросил работник траурной конторы, расширяя могилу в стороны.

— Не, бабка толстовата, — посетовал Шурик, сам любитель вкусно поесть, — Эх, тащить её будет тяжело. И из дома фиг вытащишь. Двери узкие, а бабка широкая. Придётся через окно. Мой знакомый из «Печали» рассказывал, они одного мужика с третьего этажа через окно вытаскивали. Вот, блин, намучились. Его краном доставали. Люди жрут не меряно, а нам их хоронить!

— Что ж ты тогда тут работаешь? — спросил Лёха, — Нашёл бы себе другую работу.

— А ты чё тут работаешь?! Боишься покойников, чертей, на кладбище ночью боишься ходить! — отбрил его Шурик.

— Мы днём хороним, а днём нормально. Ночью-то нафига ходить на кладбище?!

— Ага, испугался! — злорадствовал Шурик, — А давай забьёмся на два косаря, что не пробудешь и полчаса ночью на кладбище.

Шурик загнал Лёху в тупик. Откажешься — станешь посмешищем всего коллектива «Траурный путь». Согласишься — рискуешь навсегда остаться на кладбище. Лёхе показалось, что он нашёл приемлемое решение:

— А давай вместе! Что, слабо? Меня подбиваешь, а у самого очко жим-жим?

И Лёха попал в точку. Теперь Шурику нельзя отказаться.

— Давай. Вот закопаем эту бабку и придём ночью сюда, — нехотя согласился полноватый парень.

— Почему не в Утицах? Там кладбище больше.

— А в городе ещё больше! Может на городском кладбище переночуем?! — злился Шурик.

Парни нелепым разговором поставили себя в глупое положение. Выход у них теперь только один: выпить хорошенько на поминках и заснуть покрепче.

***

Василий открыл глаза и сильно удивился, увидев вокруг себя всё в белом цвете. Белый потолок, такие же стены. Справа пикал какой-то прибор. Старик дёрнул рукой. Палец на правой руке в зажиме, от которого тянуться проводки к пикающему аппарату.

Пахло лекарствами. Первый раз в жизни Сил Силыч оказался в больнице в качестве пациента. Когда-то давным-давно они с Еленой ходили по кабинетам, сдавали анализы, проходили медосмотр. Врачи пытались определить причину бесплодия данной пары.

Супруги были абсолютно здоровы, почему у них нет детей, объяснить никто не смог. Вопреки всему, преодолев трудности, Скрябиным удалось-таки стать родителями. Ненадолго, правда.

Елене приходилось иногда занимать больничную койку. Она дважды была роженицей. Несколько раз лежала с сыном Сергеем в детском отделении, когда тот был маленьким. В прошлом году отдала несколько дней лечебному заведению. Василий приходил её навещать. Но самому лечиться стационарно так и не довелось.

А теперь он лежит в палате, вдыхает пропитанный лекарствами тяжёлый воздух и чувствует себя узником, запертым в ограниченном пространстве. Василий завозился под простынёй, отцепил от пальца зажим, попытался встать.

В палату забежала молоденькая медсестра.

— Лежите, лежите, не вставайте! — испуганно сказала она, пытаясь снова нацепить ему зажим.

Сил Силыч оттолкнул её руку:

— Да шо ты, дочка, валандаешься со мной. Я здоров! Погодь, не мельтеши, дай подняться.

— Вам нельзя! — ещё больше испугалась девушка.

— Эт почему? — не сдавался Василий, сев на высокой специализированной кровати.

— Врач сказал, вам нужен покой.

— Да ну! — усмехнулся упрямый дед, отцепляя с груди датчики, — Ты, дочка, лучшЕй одёжу мне дай. А то заголышили меня, кабысь я младенец. Эт тока малышня-то с голым задом бегает. А мне  на старости лет нечем и похвастать. Кожа дряблая, мышцев нету.

Понимая, что дед шутит, медсестра смягчилась:

— Наговариваете на себя. Вы ещё молодым фору дадите. Если бы мне не сказали, сколько вам лет, в жизни бы не поверила!

— А скока ты бы мне лет дала? — кокетливо спросил Сил Силыч.

— Ну-у-у, может, лет пятьдесят пять…

— Вот и хватит! Дай-кось, дочка, мне одёжу мою. А то ведь я щас прям так пойду, в неглиже. Даж простынкой не прикроюсь. Пущай на меня вся ваша больница дивиться.

Понимая, что такого упрямца ей на месте не удержать, девушка выторговала себе несколько минут:

— Подождите, пожалуйста, я врачу доложу. Пусть он вас осмотрит. Если посчитает нужным, он вас отпустит.

Сил Силыч хмыкнул:

— А я не в тюрьме, шоб меня отпускать. Захочу — уйду, захочу — останусь! Супруга моя где? Шо с ней?!

Прибежал терапевт в белом халате, с фонендоскопом на шее.

— Василий Васильевич, вам вставать пока нельзя! Вам нужен постельный режим, — запротестовал он.

— Да шо ты говоришь! А быков кто кормить будет? Ты, што ли?

— Каких быков?! — ужаснулся доктор.

— Живых. Они жрать хочут. Скотину голодом морить нельзя.

— Да вы! Да вам! Да вы… с ума сошли! Вас привезли к нам без сознания! У вас пост-стрессовое состояние! Вы знаете, как это опасно для здоровья?!

— Супруга моя где? — сдвинул брови Василий, — С ней как? Она жива?

— Жива, жива…

— Вот к ней я и пойду. Штаны мне дайте, а то прям так пойду.

— Господи, дайте вы ему уже одежду! — сдался врач.

Медсестра вышла, а доктор попросил:

—  Давайте, я хоть послушаю вас!

— Тада ладно, — тоже пошёл на уступки старик, — слухай, покамест сестричка за одёжкой бегает.

— Поразительно! Поразительно! Здоровье у вас, Василий Васильевич, богатырское! У нас тут в пятьдесят лет уже развалинами лежат, а вы в восемьдесят, словно юноша. Сердце — дай Бог каждому. Вы уж не серчайте на нас, но обследовать мы вас должны. Полежите пару дней, анализы сдадите. Почки ваши проверим, печень, эндокринную систему. Работа у нас такая, — развёл руками врач.

Василий нахмурился:

— Елена моя где? Чё ж ты кружисся, ровно вошь на гребешке? Я тя про супругу спрашиваю, а ты мне тут хвалу поёшь! Хошь иметь такое здоровье, как у меня, езжай в деревню, заведи себе быков, коровку, лошадку. Сена им запасай. Да навоз из-под них тягай. А ты, поди-кось, как домой приходишь, дак перед теликом на диване валяесся.