Великая сила нелюбви

24.

Лишь однажды Ника снизошла до него. В воскресный день они столкнулись в торговом центре. Колька покупал очередную безделицу для Зюзечки по просьбе Вики. Ника в компании шумных подружек выбирала какую-то шмотку.

Парень никогда не понимал зачем девушкам столько ненужных вещей. Уродину как ни одень, она уродиной так и останется. Нике же можно ходить в рубище, всё равно все взгляды будут прикованы к ней.

Увидев предмет своего обожания, Колька возликовал. Но при её подружках и виду не подал. Бросил на ходу дежурную фразу:

— Привет, как дела?

Ника поразила его тем, что не только ответила, предложила погулять вместе. Сначала они всей ватагой завалились в кафе, наелись пирожных и мороженого за Колькин счёт. Потом обошли все этажи торгового центра, останавливаясь перед каждым, красиво оформленным, стеллажом.

Скарабей ходил за, болтающей без умолку, компанией девушек по пятам, чувствуя себя полным идиотом. Иногда добавлял из собственных средств кому-то из девчонок на покупку туфель или сумочки. Через три часа абсолютно вымотанный морально и обчищенный финансово, он остался наедине с Никой.

Подружки хитростью, при пособничестве Ники, заполучив желаемое, наконец перецеловались все, распрощались и свинтили по домам, оставив кавалера с пустым карманом и в растрёпанных чувствах.

— И что дальше? — спросил он Нику, когда последняя её подружка загрузилась в такси и отъехала прочь от торговых павильонов.

— Проводи меня до дому. Видишь, сколько у меня вещей! — сказала Ника, состроив наивное личико.

Сегодня Ника прекрасна, как никогда! Нет, на свадьбе она тоже выглядела шикарно. А сейчас на ней такое лёгкое платьице бирюзового цвета в ромашках и одуванчиках. Девушку это нисколько не портит. Напротив, создаёт впечатление чистоты юного создания.

Кольке нравится, когда женщины носят платья. Штаны — это для мужчин. Современная мода беспощадна. Иной раз увидишь кого-то и даже пол не можешь сразу определить. Волосы длинные, виски забриты. Лицо утыкано пирсингом. Некоторые, воткнутые в тело железяки такие массивные и тяжёлые, даже жуть берёт. Как такое можно на себе носить?

Тело в татуировках. Одежда унисекс: балахонистый верх (не то блузка, не то мешок с прорезями), узкие брючки в облипон. Или наоборот: ширинка висит до коленок, а сверху что-то вроде корсета. Грудь плоская, плечики угловатые. И лишь по голосу, когда нечто просит закурить, обнаруживается, что это девушка.

А вторая вешалка, что стоит рядом — парень, хотя он на каблуках, в серьгах, с накрашенными губами и ресницами. Колька не ретроград, но у него есть свои ценности, которыми он не поступится никогда.

Молодые люди погуляли по городу, посидели в парке на скамейке, любуясь фонтанами. Скарабей не смог Нику даже за руку взять, потому что она нагрузила его своими пакетами с обновками. И на вопросы о ребёнке, она тоже не захотела отвечать. В общем, Скарабей, как всегда, остался ни с чем.

Бестолково потратив свой выходной, Колька проводил Нику до её дома. Они постояли возле тех самых качелей, на которых протирает джинсы долгими вечерами несчастный парень. Поболтали ещё немного под скрип качелей. Местная ребятня светлым белым днём крутит на них «солнце».

Скарабей пожал девушке кончики пальцев, сказал: «Пока!» и отправился восвояси. Эту сцену из окна квартиры, расположенной на шестом этаже, наблюдала Татьяна. Она узнала Кольку, взяла телефон, набрала номер зятя и в гневе сообщила ему, что пока он отдаёт долг Родине, его лживый дружок наставляет ему большие ветвистые рога!

***

Прошло уже больше двух недель, как Ника оставила Егора. Он дико скучал без неё. Пора бы ей уже и вернуться, тем более, что у родителей кончается отпуск, и ребёнка не с кем оставить. Кулик ждал возвращения жены. Но тут позвонила тёща и сказала, что мнимый его друг Колька Скрябин крутит роман с Никой.

Земля ушла из-под ног обманутого мужа! Он метался по квартире, будто голодный лев в клетке. С прогулки вернулись родители. Таисия несла на руках крошку-внука, а Виктор детскую коляску. Лифта в пятиэтажке не было. Всё приходилось поднимать на своём горбу.

— Вот мы и погуляли, пора нам кушать. Готовь нам еду, бабушка, — сказал Виктор.

— В холодильнике смесь готовая, только разогреть, — откликнулась Таисия из комнаты, переодеваясь.

— Что такое с тобой, сынок, лица на тебе нет. Случилось что? — забеспокоился отец.

— Нет, всё в порядке, — ответил Егор, сжимая кулаки.

Таисия усадила мужа на диване с малышом на руках, дала ему подогретую бутылочку со смесью и наказала скормить всё. Сама пошла накрывать стол к обеду.

— Иди-ка сюда, сынок, помоги мне, — попросила она Егора, — а что с твоим лицом? Что случилось?

— Ничего, — ответил сын, нарезая хлеб.

— По-твоему я слепая? На тебе лица нет.

— Вы сговорились с отцом?! Всё нормально! Я должен ехать, забрать Нику.

— Почему она сама не может приехать? — допытывалась мать, — У неё не всё в порядке дома? С родителями что-то не так?

Егор ухватился за подсказку матери, как за соломинку.

— Да, у неё с матерью… мать… приболела. Я должен ехать. 

За обедом Кулики обсудили все нюансы предстоящей поездки. Времени осталось в обрез, родителям нужно собираться в обратный путь. Если и Егор уедет, кто останется с Владиком? С собой взять ребёнка не могут ни Егор, ни Виктор с Таисией. Что там случилось у сватов дело тёмное. Егор сказал, что сам не в курсе, но его присутствие требуется незамедлительно!

Едва дождавшись утра, он отпросился у начальства и рванул в город Н. Родителям его деваться некуда, пришлось поменять билеты на более поздний срок.

— Каков подлец! Мерзавец! — негодовал Кулик, меряя шагами коридор купейного вагона, — Я ему доверял, как другу, а он! Сволочь! Убью гада! В душу пролез, братом назвался! Раздавлю паскудника! Пожалеет, что на свет родился! Что за фигня?! Почему поезд едет так медленно?!