Великая сила нелюбви

28.

***

Василий Васильевич оттягивал возвращение в Лыково. Целый час просидел в больнице, держа Елену за руку. Выглядела она довольно прилично, но врачи не решались пока переводить её в общую палату. Елена утверждала, что чувствует себя прекрасно.

Несколько раз она рассказала мужу свой сон, удивляясь, насколько он реалистичен:

— Кабысь взаправду, Васенька. Как проснулася, дак не сразу поняла, шо эт токма сон. От прям, кабысь взаправду! Нянькаю я, кабутки, девоньку махонькую. Так на тебя, Васенька, похожа. Глазки у ней чёрные, а волосики белые и платьишко белое. Ну прям, ангелочек!

— Диво какое-та будет те, Елена. Дивиться бушь.

— Ну прям, как живая! Я её на руки беру, а она меня обнимает, обнимает… Ручонки у ней махонькие! И тебя молодого видала. Кабысь скинул ты много годов. Молодой, красивый! Радостно мне, Васенька, а всё одно, чёйт тянет за душу-то. Как там Вика без нас? Девчоночка перепугалася поди.

— За её не переживай. С ней Николка. Он её в обиду не даст, — успокаивал жену Василий.

Пришла медсестра, попросила Сил Силыча выйти. Он зашёл к Кузьминишне, поболтал немного с ней. В коридоре потоптался, на улицу вышел, больницу вокруг обошёл. На скамейке в сквере возле посидел. Всячески старался быть у людей на глазах. Боялся остаться с Никой наедине.

Она уже несколько раз напомнила ему, что пора бы в деревню ехать. Душа у Василия не на месте. Знакомить Елену с сыном, он не торопился. Она только оклемалась, а это ей новый удар нанесёт. Может, потом когда-нибудь.

Андрей не настаивал. Он крепко обнял отца, когда тот появился в больнице, сказал:

— Сдаю тебе вахту.

Пообещал, что поможет всячески: деньгами, лекарствами, связями, если будет необходимость. И уехал в город к своим дочкам. Сил Силыч счастлив, что нашёлся его родной сын. Правда, пребывает немного в шоке. Сынку сорок один год, а Василий видит его впервые! Сергея, конечно, жалко. Но что поделаешь? Мёртвых не воскресить.

С Николкой они расстались утром не очень хорошо. Парень переживает, его бы поддержать, а Василий в свои думки залез. Не звонит что-то внучок и трубку не берёт. Сил Силыч уже раз двадцать пытался дозвониться, но в ответ женский голос твердит, что абонент недоступен, вне зоны действия сети.

Колька отключил телефон? Не хочет с дедом общаться? А бабушка тут при чём? К ней-то он по любому должен был приехать. Чего тянет? Скотину кормить не надо, Василий сам утром управился. Где Колька? Вики сказала деду, что Колька давно уехал. И где он?!

Елена переживает, хочет видеть внука. Василий снова зашёл к ней, снова выслушал её чудной сон. Пора бы ехать домой, пора бы…

Василий проголодался, зашёл в кафе на первом этаже здания больницы. Взял себе комплексный обед, а есть не может. Кусок в горло не идёт. Сюда же пришла и Ника, увидела Василия, обрадовалась, присела за его столик, прихватив чашку кофе и пирожное. Сидит напротив, щебечет чего-то.

Он её не слышит. Душа ноет. Почему Николка не звонит? Обиделся? Так он не девка, чтобы обижаться! Случилось что-то. Голос у Вики тревожный был, когда она говорила, что Колька уехал.

Сил Силыч подождал, пока Ника доест пирожное, позвал:

— Поехали, однако, девонька, до дому.  

Чем ближе подъезжал Василий к Лыково, тем больнее ему становилось. В центр груди, где рёбра сцепляются вместе, будто воткнули осиновый кол. И попутчица затихла, хотя всю дорогу рассказывала какую-то историю. Тоже напряглась. Предчувствует что-то. Бабы они такие, у них чутьё похлеще мужиковского!

Ну да, вот почему онемела блудница, мужик её заявился. Стоит, подпирает спиной машину, руки на груди скрестил. А взгляд-то у Егора серьёзный. Не улыбается почему-то навстречу любимой супружнице. Видать, чувствует, что благоверная в разнос пошла.

Обрадованный Василий, что не придётся ночью идти в гости, едва кивнул Егору на приветствие и оставил супругов наедине выяснять отношения. А сам побыстрее уехал. Не успел Сил Силыч вылезти из машины, подбежала Вирджиния, прижалась к нему.

— Деда, наконец-то ты приехал!

 — Ты шо ж одна, пичужка? Николка-то где?

— Нет его, дедушка, он ещё утром уехал. И больше не приезжал. Я ж тебе говорила!

— Хм, мне он по дороге не встренулся. И в больницу не приехал. Можа, в город подалси?

— Страшно мне, деда, — всхлипнула Вики.

— А ты шо ж делала-та, чёйт у тя руки избиты? — удивился Сил Силыч.

Когда Вики неумело дубасила Егора, она расцарапала кисти рук и наставила синяков на запястьях корявой палкой.

— Да так. Свинка соседская к нам забегала, а я её палкой гнала. Я не успела ворота закрыть за Колькой, вот свинка и забежала. А ты сам, дедушка, где-то испачкался. Вон виски у тебя грязные.

— Да где? — не поверил дед и посмотрелся в боковое зеркальце машины, — И то верно, куды-т залез. Ладно, завтрева отмоюся.

Василий загнал Жигуль в гараж, пошёл в дом переодеваться. Вики уже прибралась в гараже и в доме. Ничего не напоминало о том, что здесь несколько часов назад разыгралась трагедия. Даже траву у гаража, забрызганную Колькиной кровью девочка закидала землёй.

Егор клятвенно пообещал, что не причинит семье Скрябиных вреда. Поклялся самым дорогим, что у него есть — ребёнком!

Дед с Вики сели на кухне пить чай. Никто не притронулся к печенью и конфетам. Сладкий напиток в бокалах быстро остывал.

— Ты шо жа, дочка, не ешь ничё? — спросил Сил Силыч.

— Не могу. За Кольку переживаю.

— Так и не звонил?

— Нет.

— Чёйт непорядок. Такого за ним не водилося. Либошь стряслось чё! Где ж нам его искать-то?

— Тёте Марине надо позвонить. Если он в городе, может, она знает где, — подала идею Вики.

— И то верно, — согласился дед.

А Зюзечка ему поддакнула, точнее, подгавкнула.

Марина была не в курсе где её племянник. Он к ней не заезжал.

— Пусть больницы обзвонит, — посоветовала Вики.