Великая сила нелюбви

31.

Когда они подошли к бане, всё объяснилось. За баней приглушённо, дабы не привлечь внимание соседей, ругались два голоса: мужской и женский. Басовитый голос принадлежал Сил Силычу, а второй Егор даже не сразу узнал, настолько он был визглив и неприятен.

— Шла бы отселева, — говорил Василий.

— Ты обещал! — воскликнула Ника.

— Дак и ты много чё наобещала. Обещалась мужу верность блюсти, а сама ночью по чужим дворам шарохаесся.

— Ты обещал!! — зло прошипела она, — Не уступишь, ославлю тебя на всю деревню, ты уже был со мной! Ласки твои до сих забыть не могу…

— От, дура-баба! На себя же попервой всю грязь выльешь. И кому ты посля такая нужна?

Ника примолкла ненадолго, а потом со злобой процедила сквозь зубы:

— Зря ты по церквям таскаешься. Твоим родным это не поможет.

Голос у Василия немного дрогнул, но он с уверенностью сказал:

— А вот поглянем, кто прав, а кто нет.

 — Ты пожалеешь, что так сделал!

Сил Силыч усмехнулся:

— Чертей, штоль, своих на меня натравишь? Ежель ты снюхалась с чертями, дак эт твои трудности. Бох нас рассудит…

— На Бога-то не надейся! Он далеко, а я близко.

— Да тьфу те под ноги, ведьма! – не сдержался Сил Силыч, — Господь всех рассудит.

— Тебе я судья! — не уступала Ника.

— Эт каким жа поперёком? — удивился дед.

— Золотишко прОклятое, человеческой кровью политое, у себя прячешь, а меня ещё упрекать вздумал?!

— Да забирай! Я те ще тогда сказал, в прошлом годе, забирай. Не подавись токма, — ухмыльнулся Сил Силыч.

Ника, наверняка, что-нибудь едкое ответила бы, но тут так некстати тявкнула Зюзечка. За баней притихли. Спустя пару минут из-за бани вышел один Василий.

— А-а-а, вернулися, — проговорил он спокойно, будто бы и не ругался только что с гостьей, — Голодные, небось, айда закусим, на ночь-то глядючи. Дохтора грят, шо вредно, дак и жить тож вредно, от энтого померают.

Дед доволен, весел, даже засмеялся своей шутке. А почему бы и не веселиться? Как вовремя он вспомнил про защиту от тёмных сил! Струхнул бы, попал бы под пяту ведьмы. А потом не отчистишься, не отскребёшь с себя грязищу.

Ника утверждает, что Василий уже был с ней близок. Так он этого не помнит! Проснулся, да, в одной постели с ней. А кто сказал, что соитие произошло. Изолгалась ведьма, ей соврать, что чихнуть. Вот и пусть она со своими чертями сама разбирается, а Василию некогда.

Егор впал в ступор. Идти за баню, подлавливать неверную супругу, совсем не хотелось. В больнице Скарабей лежит на последнем издыхании, жизнь его висит на волоске. А тут такой пустяк: жена изменила. Да ещё с кем, с восьмидесятилетним дедом! Тут не её наказывать нужно, а ему медаль вручать. Не каждый в его возрасте на такое способен.

Предъявить претензии Сил Силычу? Зачем? За Василия уже ответил его внук. Бедный парень пострадал лишь за то, что дед донашивает за ним одежду.

Василий не так молод и крепок, как Колька, с него хватит и двух ударов. А стоит ли? Вот почему Ника шарахалась от прикосновений законного мужа. Ну да ладно, она свой выбор сделала.

Вообще-то, Егор теперь тоже внук Сил Силыча. Они с Колькой соединились кровью. Братья, значит, родные. Соответственно, и Василий ему кровный дедушка. А зачем убивать своего дедушку? И ради кого, ради подлой обманщицы?

Егор задумался. И что теперь делать? Ночь на дворе. Возвращаться обратно в город? Знакомых у него там нет. К Пожевановым не сунешься. Их развесёлая доченька очень круто, по её словам, зажигала с парнем восьмидесяти лет. Права, всё-таки, была тёща, только с фигурантом ошиблась. 

— Ну чё стоитя, пошли вечерять, — подстегнул молодёжь Василий.

— А пойдём! — согласился Егор.

Раз он за Кольку сейчас живёт, значит, и Ника в данный момент ему никто!

***

Ночевать в дом своей бабушки Кулик не пошёл. Он Скарабея замещает, ему положено быть со своей семьёй. И видеть, если честно, неверную жену не хотелось до отвращения. Но заснуть в чужом доме не получалось. Парень вышел в прохладную ночь, сел на пороге, закурил.

Выкурил одну сигарету, следом вторую. Давно бы надо бросить эту дурацкую привычку. Лёгкие свои засоряет. Он всё думал, думал… Неожиданно засмеялся. Мозаика сложилась! Зимой некто (кто это был, он узнает потом) предупредил, что Егору угрожает опасность, назвал Нику двоедушницей.

Егор был пьян, и наутро решил, это ему приснилось. Вирджиния сказала, что Колька поменялся с ним судьбой, пожалел его. Настоящий друг! Поэтому Колька умирает, а Егор здравствует. Дед Василий приходил к Нике за помощью.

За магической помощью! Она же ведьма. А плату за услуги ведьма берёт «натурой». И, похоже, ей всё равно с кем, был бы мужик. Егора покоробило. У него, в плане секса с Никой, было всё плохо. Она его избегала. Что с Егором не так?

Колька ни в чём не виноват, а Василий и тем более. Не его же вина, что ведьма потребовала такой расплаты. Если бы маленькому Владику угрожала смертельная опасность, согрешил бы Егор с чужой похотливой бабой? Да!

Встав со ступенек, Егор прошёл в спальню к Вики, пощекотал ей пятку.

— Ммм, ты что делаешь?! — возмутилась девочка спросонья.

— Вики, кто такой Бава?

Она пожала плечами, но ничего не ответила.

— Он не человек, — догадался Кулик.

— Нет.

— А Ружа?        

Снова молчок. Егор схватил девочку в охапку, вместе с покрывалом, едва не раздавив, крепко поцеловал в губы.

— Спасибо! — сказал он.

— За что?! — удивилась она, вырываясь.

— За то, что освободила меня!

Так легко дышится! Такое облегчение! Он не влюбился в Нику с первого взгляда, он попал в колдовские сети. Маленькая девочка, пытая его в гараже, вырезала острым ножом из его груди магическую привязку.

Целый год прожил Егор под этим воздействием. Только сейчас он может посмотреть на их с Никой отношения со стороны. Любви-то и не было! Она его использовала. Он исполнял все её прихоти, капризы. Сексом они почти не занимались. Все разы, что они бывали близки, можно по пальцам пересчитать.