Великая сила нелюбви

43.

Главное, сейчас ему напомнить, а то, не приведи Господь, шепчет он сейчас ведьме на ушко ласковые слова, да сердце своё и руку предлагает. Василий набрал номер внука:

— Ты где тама застрял, Николка? Шо с Никой, жива чи шо?

— Всё в порядке. Врачи сказали это стресс. Такая у неё реакция организма на алкоголь. Пить Нике совсем нельзя. Ей систему поставили, лекарство прокапали, она сейчас спит.

— От и ладненько. Давай, вертайся взад, у меня к те разговор задушевный.

Колька заёрзал. Он понимал, что дед его отговаривать будет от встреч с Никой.

— Может, потом поговорим. Я тут в городе пока останусь.

Но Сил Силыч был неумолим:

— Сказано, вертайся, значить, вертайся! Ты шо же, Николай Сергеич…

— Альбертович, – поправил Скарабей.

— Альбертыч будешь, када я батю твого в глаза увидю, а покамест ты у меня без отчества походишь. Вертайся домой, очёсок, не доводи до греха. Щас я сам к те в город прикачу!

А вот это уже серьёзно. Если Василий что-то задумал, спорить с ним бесполезно, себе же дороже.

— Ладно, сейчас такси вызову, — нехотя согласился Колька.

Суматошный день наконец-то закончился. До Лыково Скарабей добрался затемно. Но вместо того, чтобы уложить уставшего парня спать, дед устроил ему допрос с пристрастием:

— Ну, сказывай, очёсок, как у тя ума хватило девчонку махонькую в невесты позвать?

В гостиной за столом расположились все члены семьи, плюс кандидат в оные – молодой парень по фамилии Кулик. Колька засыпал, сидя диване. Глаза его слипались, сознанье выключалось, но упрямый дед пытал его, не хуже профессионального дознавателя.

— Долгонько молчать бушь, Николай Сергеич?

— Я не звал.

— Врёт, выходит, девчонка-то? – поднял одну бровь Василий, — А ну мы у её спросим показать колечко.

Золотую печатку, поспешно Скарабеем на свадьбу Егора надетую, и неосторожно в саду потерянную, дед угадает сразу. Они вместе её покупали, когда Колька школу закончил.  

— Не врёт, — пробурчал Колька, понимая, что отпираться бессмысленно.

— А раз позвал – женися!

Колька вспылил:

— Дед, я… она… Да, не дарил я ей! То есть дарил, но не так!

— А как жеть?

— Ну, просто отдал кольцо, что тут такого?!

— Отдал?

— Отдал.

— И на палец ей не надевал?

Скарабей вскочил было, чтобы уйти от неприятных вопросов, но Сил Силыч строго приказал:

— Сядь! Не пускаю тя, покамест ты правду не скажешь. Ну-к, Егорка, попридержи бегунца нашего.

Кулик демонстративно обошёл стол и сел рядом с Колькой на диван, загородив выход. С другой стороны, закрывая путь к отступлению, сидела бабушка. Несмотря на всю безграничную любовь к внуку, Елена тоже заинтересована в выявлении правды. Одна Вики растеряно хлопает ресницами, но помочь названному брату может лишь сочувствием.

 — Дед, ну, средневековье, просто, какое-то! Какой-то дурдом! Надевал, не надевал, какая разница?!

— Какой, никакой, – передразнил Сил Силыч, — Раскудахтался. Надевал?

— Да!

— Ну вот, так бы сразу, — смягчился дед, — К себе взять обещалси?

— Дед…

— Обещалси?! Шо ж ты всё крутисся, ровно вошь на гребешке! Ты шо не мужик, раз за слова свои не в ответе?!

— Дед, я ей… жениться не обещал…

Колька с надеждой посмотрел на бабушку. Почему она не вступится и не прекратит выносящую мозг пытку? Елена Ивановна на удивление очень спокойна, даже солидарна со всеми. Егор, и тот, предатель, с ними заодно. Купился! Они ему разрешили с Вики рядом быть, вон он и выслуживается.

— Я её даже не помню. Она маленькая была. Она и сейчас меленькая. Ты что, дед, хочешь, чтобы я на девочке женился?! — оправдывался Колька.

— А ты шо ж, хотишь мальчика взамуж взять? У нас тута не Европа, я те таковского безобразия позволить не могу. Эт у них тама мужик мужика в губы цалует. Тьфу, гадость! – воскликнул Василий, поморщившись.

Елена перестала быть похожей на мраморное изваяние, зашевелилась, открыла рот. Колька замер весь в нетерпенье, сейчас бабушка остановит, наконец-то, плохо срежиссированный акт пьесы, скажет:

— Ну будя, Васенька, поздно, идём спать.

Вместо этого Елена предложила:

— Чайку никто не хотит? Засиделися. В желудках бурчать начинат. Я курочку с рисом разогрею. Кто хотит поесть?

Вики с Егором обрадовано закивали, но Василий тут же всех приструнил:

— Неча, мать, минуту портить, погодь ты со своей хавкой! Никто есть не будет, покамест очёсок не сознается. Звал девку к себе жить?

Скарабей с тоской оглядел собравшихся. Защитников среди них нет. Они готовы продать своего друга, а для кого-то и близкого родственника, за миску риса с курицей! У Кольки тоже заурчало в животе. Он ничего не ел сегодня. Проснулся поздно, нянчился с Никой весь день. От переживаний у него аппетит пропал, а сейчас, так некстати, вернулся.

Есть хочется. Цена вопроса – слово «Да». Что мешает Кольке произнести его? Без этого не накормят, и спать не дадут, садюги! Зюзечка, до того мирно дремавшая на коленях хозяйки, как только разговор зашёл про еду, открыла глазки и потребовала свою порцию. Единственный, кто препятствовал собаке встретиться с лакомством  – Скарабей, поэтому он автоматически попал в стан врага.

— Тяв! – подала голос Зюзечка, требуя от Кольки признания в содеянном.

На кухне громыхнула посуда. Елена удивилась, кто там может находиться, когда все сидят в гостиной. А Василий хмыкнул:

— О, видал, даж кастрюли над тобой смеются. Труса празднуешь, не могёшь признаться.

— Пойду погляну шо там, — сказала бабушка и направилась в сторону кухни.

Вдруг там Бава? Колька вспомнил, как дух напугал его зимой три года назад, соскочив в темноте со стола, и похолодел. Сейчас бабушка закричит и упадёт, или у неё будет инфаркт!

— Да, звал! – крикнул Колька.

От его крика Елена слегка вздрогнула и оглянулась: