Великая сила нелюбви

44.

Такого в истории городка Колодино, а в недавнем прошлом посёлка, ещё не бывало. На улицу Вишнёвую, в дом, где проживают Юрковы, прибыли сваты, привезли богатые дары. А невеста в седьмом классе учится!

Чету Скрябиных Юрковы знают хорошо, неоднократно встречались на совместных гулянках. Егор Кулик им родственник, и Вики им видеть приходилось.

Андрея Чуднова дед уговорил поехать с ними для количества и качества мероприятия. Он в «институтах» обучался, человек грамотный и образованный. Ну, и сильный, к тому же. Кто знает, как воспримут сие родители малолетней невесты. Вдруг захотят с порога спустить?

Скарабей с ними не поехал. Он закатил скандал:

— Вы сумасшедшие! Если вас не арестует полиция, считайте, что вам крупно повезло! Я на этот дурдом не подписываюсь! У меня крыша не поехала, в отличие от некоторых! Вернётесь в целости и сохранности, очень хорошо! А если вам костылей навешают,  так вам и надо! – открестился от них Колька, зашёл в комнату, хлопнув со всего маха дверью.

Родители были на работе, ребятишки в школе, а дед Степан так скучал один, что распахнул ворота, не спросив, с какого это бодуна к ним в гости да такая делегация сразу на двух машинах прикатила. И за стол их усадил, благо выпивку и закуску они привезли с собой.

Живут Юрковы скромно. Степан Кулик особых богатств не припас, зятёк большую часть того, что зарабатывает, спускает на жидкости, имеющие в своём составе этиловый спирт. Троих детей тянут на зарплату Катерины, и на пенсию Степана. Скотинку водят: поросят, кур, гусей. Фрукты, овощи из сада, огорода, запасённые в погребе, помогают пережить зиму.

Старый длинный дом в пять комнат, с кухонькой, верандой и чуланчиком, обшит тёсом и выкрашен коричневой краской. Фасад Юрковы обложили кирпичом, потом кирпич закончился, и вторая половина дома осталась неприкрытой, будто зад голого короля из одноимённой сказки. Крыша из позеленевшего от времени шифера. На маленьких узких окошках наличники.

Внутри дома та же самая старина: мебель потёртая, красно-бело-чёрно-коричневый ковёр на стене изъеден молью. Это не бросается в глаза из-за пестроты узоров на ковре. Стенка ещё с тех времён, когда за ней в очереди приходилось стоять и за сдачу тыквенных семечек из магазина выкупать.

Женщин на момент приезда гостей не было, потому Степан не заморачивался: стол не отодвинул, чистую скатерть не постелил. Посуду и ту выдал, что на кухне стояла, а не в серванте. Катерина потом долго ворчала на отца за такую оплошность. В доме не особо чисто. Утром, собирая детей в школу, а себя на работу, вещи она раскидала, посуду после завтрака помыть не успела. Юркова, краснея, раз сто повторила:

— Уж простите, что не прибрано, гостей не ждали…

— Да не суетися, Катерина, у тя ж деток куча, где ж за всем углядеть, – успокаивала её Елена Ивановна.

«Вот именно, деток! Настёна не могла пораньше со школы прийти, посуду хотя бы вымыть! Ну погоди у меня, месяц в интернет не зайдёшь!» — злилась Катерина на старшую дочь.

Отцу Катерины всё равно, во что закуски разложены. Он и пластмассовые тарелки выдал, и железные миски перед гостями поставил. Рюмки и те старые, где с трещинкой, где со сколом. А новые красивые стоят в серванте, блестят, отражаясь в зеркале.

«Вот дура-то! И зачем хранила битую посуду? Давно собиралась выкинуть, да всё руки не доходили. Красней теперь перед людьми!» — ругала себя многодетная мать.

Платье на женщине тоже простенькое, в чём пришла с работы, в том и села к столу. Где ж тут переодеваться в праздничные наряды, когда гости уже по несколько рюмок выпили, пока хозяев дожидались. И что их надрало, вот так, без приглашения ворваться среди рабочей недели?!

Муж её тоже сильно удивился, застав полон дом гостей, но с удовольствием присоединился к трапезе. Катерина поворчала немного, пользу всё-таки усмотрела – ужин готовить не надо.

Беда русских мужиков, когда они пьют, вовремя останавливаться не умеют. Вливают в себя алкоголь, пока он лезет. Не лезет – заталкивают с ноги. И Вовка Юрков подсел на эту гадость. Когда трезвый, всё хорошо. Как выпьет – дурак дураком: и в тарелке мордой спит, и под стол скатывается, а то и вприсядку пойдёт, сметая посуду и мебель. Опозоришься с ним. А куда его денешь-то, он же муж!

Мужики пьянели, разговоры всё откровеннее пошли. Обговорили всё: от юности старшего поколения, выпавшую на шестидесятые-семидесятые годы прошлого столетия, до неразберихи нынешних времён, когда молодёжь беспутная пошла, нет у них ни целей, ни стремлений.

Степан вспомнил сына своего, которого до сих пор считает живым:

— Эх, жалко, потерялся мой сынок, – вздыхает Степан Кулик.

Все уже наслышаны про историю с подменой младенцев в роддоме. Бабка Мотря сочла своим долгом растрезвонить на всю округу. Не поленилась, и в Утицы съездила, и в Калиновке побывала, и в Колодино заглянула. А её товарки понесли весточку дальше.

Василий заказал памятник на могилу сына Степана. Тот об этом тоже знает, мириться не хочет. Одиночество после похорон супруги, непонимание дочери и зятя, с которыми вынужден жить в одном доме, известие о смерти, так и не увиденного сына, немного пошатнули психическое здоровье старика.

Оправлять в специализированную клинику отца Катерина не стала. Ну, заговаривается, что с того? Зато его пенсией она распоряжается по своему усмотрению. Где за детишками дед присмотрит, где что-то по хозяйству поможет. Не буйный, не агрессивный, зачем и заточать его в психушку? Каково Степану жить болезненными воспоминаниями, женщину не особо беспокоило.

Василий уже начинал нервничать. Настёна почему-то сильно задержалась. В последний День рождения Дарьи Кузьминичны много ребятишек разного возраста шастало, одна из девочек была Настёна. Посмотреть бы хоть, как она выглядит. Кто из взрослых разглядывает детей, что путаются под ногами взрослых на гулянках? Малышня, она и есть малышня. Сил Силыч не выдержал, спросил: