Великая Степь. Басжок.

Глава седьмая

Хан был в ярости. Хан был напуган. Хан это видел, и Хан не знал, что он видел. По всей степи слышался горестный вой народа. Люди боялись и плакали. Лекари, что входили в юрту умершей Ару, выходили бледными и растерянными, но все как один твердили – того не мог сотворить человек. Подлый Баксы воспользовавшись паникой и замешательством сумел сбежать. Не иначе – в воздухе растворился и украл девчушку Баян, хотя это было замечено и не сразу. Женщины боялись заходить в юрту и готовить покойницу в последний путь. Ни уговоры, ни угрозы не их могли заставить это сделать, а когда решили отправить вперёд сиротку Баян – обнаружилась её пропажа.

На беду, или на счастье, через стоянку Алана шла ватага убогих и юродивых. Поскольку никого не удалось сыскать для подготовки, усопшей к похоронам, было решено попросить об этом прибывших. Те за посул хорошей награды сразу же согласились. Все, кроме одного, совершенно обезумевшего юноши.

Юношу звали Карта. Вряд ли это было его настоящее имя, скорее обидное прозвище. Он был высокий, худой и взлохмаченный. Не смотря на холодную погоду юноша был босым, а на теле лишь тонкие порты и длинная рубаха, явно с чужого плеча. Самое примечательное, что он был стреножен как конь-убегаец, руки связаны спереди, а на поясе петля с длинной верёвкой. За конец верёвки вела его согбенная старуха, замотанная в похожую на лоскутное одеяло одежду. Голову покрывал тонкий шерстяной платок, а из-под одеяла мелькали рваные войлочные тапки. Карта постоянно порывался куда-то бежать, но путы не давали, он озирался, склонял голову набок, будто молодой, неукрощённый жеребчик фыркал и показывал плохие зубы.

Когда женщин позвали омывать и заматывать в саван тело молодой Ханши. Карта отвели к коновязи и привязали рядом с Алакоз. Юноша сразу стал зло фыркать и ржать, пытаясь оттеснить лошадь от корма. Удивлённый жеребец отступил от безумца, оглядел его с головы до ног, пока Карта жевал сено, затем топнул копытом и толкнул юродивого. Тот в свою очередь собрался уже укусить обидчика, но строгий окрик «Тур![1]» остановил его.

*

Воздух был спёртым. Не зловонным, но тяжелым и сырым. Вокруг темно, хоть глаз коли, и со всех сторон шум, будто что по камням перекатывается. Баян сидела на чём-то жестком и холодном. Последнее, что помнила девочка, так это то, что страшная длинноногая старуха выскочила через дымоход юрты Ару и убежала прочь со стоянки. После люди стали кричать и метаться, Баян упала на землю, а дальше – темнота.

- Нужно уходить,- эхом разнёсся голос мужчины.

- Скоро, - прошелестело в ответ.

- Они пустят ловчих, Алан убьёт меня, госпожа, ты не успеешь…

- Спокойнее, девочка ещё не готова!

- Я приготовлю яд, но нужно уходить. Нужно покинуть это место!

Мужчине ответили на неизвестном языке, и он тут же умолк, прекратив спорить. Баян тихонько заплакала. В темноте от кремневой искры зажегся факел, а затем и очаг. Баян увидела перепачканное в крови лицо Жара. Он водрузил на огонь казан, встал на колени и начал складывать туда какие-то веточки, сушеные цветы и травы.

- Вы слуга Ведьмы Жалмауыз кемпир[2]? Вы хотите сварить меня в этом котле и съесть? – спросила Баян, проливая слёзы.

Баксы поднял на девочку уставшие глаза, затем вздохнул и ответил:

- Я вообще тебя не хотел, но я не могу отказать Пиру.

- Кто это? Это Жалмауыз кемпир?

- Нет, - отрицательно замотал головой Жара. – Я баксы, а не проклятый! Хотя…

Мужчина замер, почесал подбородок, затем растёр между грязных ладоней пучок полыни (Баян поняла это по горькому запаху) и ссыпал травяную крошку в казан. Баян, сидевшая на каменистом полу подползла ближе к очагу. Девочка продрогла и протянула ручки к огню.

- Когда ты стала видеть рухов[3]? – спросил Жара.

- Когда Сестра Ару[4] закричала… - тихо ответила Баян. – Я теперь проклята? Я поздно позвала женщин?

- Нет. – отрезал Жара.

- Почему тогда?

- Ты знаешь о Ведьмах Жалмауыз кемпир, но не знаешь, как они появляются…- Жара встал, достал из кучи тряпья кожаный мех и вылил его содержимое в котёл.

По пещере тут же распространился приятный сливочно-травяной аромат.

- Это ведь злые Рухи, они слуги Хасатана[5], разве это не правда? – спросила Баян.

Жара посмеялся похожим на хриплый кашель смехом и сказал:

- Всё так, но только перед тем как стать Рухом, Жалмауыз кемпир была Баксы, а до того – человеком. Баксы может навлечь на себя проклятья вредя людям и наживаясь на чужом горе зная, что помочь ему не под силу. Лживые, нечистые на руку, злые баксы, не слушающие своего Пира будут прокляты. Не чтящие законы Великой Степи Баксы будут прокляты. И Баксы, разделившие с шайтаном ложе будут прокляты. Мой Пир зовётся Жылап Калындык - Плачущая невеста[6]. Она подсказывает мне какой откуп брать с просителя, за какую работу, за какую нет… В камланиях она оберегает мой дух от подселенцев и шайтанов, но за это я должен слушать её и жить стариком

- Дяденька[7], а вы разве не старик? – удивилась Баян.

Баксы замер, затем поднял с каменного пола деревянный черпак и стал помешивать им варево в котле.

- Сейчас уже старик, да,- согласился он. – Но я был стариком и пятьдесят лет назад и останусь таким ещё через пятьдесят лет.