Великая Степь. Басжок.

Глава девятая

В предрассветной дымке дышалось легко, но было холодно. Баян куталась в обрывки войлочных кафтанов и невыделанных шкур, которые намотал на неё Жара. Девочку унесли лишь в коротком чапане, не предназначенном для долгих пеших переходов. На ногах были сапожки, что подарила Ару из верблюжьей шерсти и бычьей кожи. Шаман намотал на сапожки шкурки сурков и закрепил их обрывками шпагата.

Из носу текло, щёки раскраснелись, а кончики ресниц покрылись инеем. Баян шмыгала носом и семенила за баксы, который тащил её за руку. Поспевать за мужчиной было тяжело, но Баян не жаловалась. К тому же, после ночной встречи с Жылап Калындык малышка стала слышать голоса ветров. Благо сегодня не сильно буранило и намотанные в несколько слоёв шерстяные лоскуты плотно прикрывали уши.

- Ата,- обратилась к шаману Баян. – Вы тоже их слышите?

- Постоянно,- буркнул Жара в ответ.

Он внимательно следил за направлением дороги, которое указывал золотой асык (бараний альчик)[1]. Асык этот наколдовал Жара перед выходом из пещеры. Саму же пещеру разрушила сорвавшаяся с неба глыба синего льда.

- Постоянно? – удивилась девочка. – А когда вы спите, вы тоже их слышите?

- Сплю? – протянул баксы. – Тебе ещё многому предстоит научиться, девчонка…

Дальше шли молча. Небо светлело, выходило скупое зимнее солнце. Двое взошли на пригорок и остановились. Баксы присел на корточки, приложил ладонь к холодной земле и что-то забормотал себе под нос. Асык в это время описывал круги вокруг Жара и Баян, поблёскивая золотыми боками.

- Нужно спешить, - произнёс Жара мрачно, поднимаясь.

Он схватил девочку за руку и зашагал быстрее прежнего. Баян бежала следом. Спотыкалась, летела на землю, но баксы подтягивал её вверх за руку, и девочка продолжала бежать.

*

Женщины собрались в большой юрте, заперлись и стали петь. То были песни, что поют матери, ожидающие сыновей с войны. Никто не смел их прервать или войти в юрту. Алан хан с приближенными мудрецами и гадателями держал совет у мазара Ару-хан. Он восседал на вороном коне у подножья мавзолея одетый в военные доспехи, ослепляющие собравшихся отполированным серебром.

- Баксы, зовущийся Жара повинен в смерти моей жены и сына! – вещал хан. – Что гласит закон Великой Степи? Какого наказания заслуживает этот шаман? По толпе собравшихся прокатился гул, затем от неё отделился один аксакал и тихо сказал:

- Закон Степи говорит: «Жизнь за жизнь», но мудрые знают, что Жара не убивал…

- Он взялся за работу, которую не мог выполнить! – крикнул кто-то из гадателей.

- Точно – точно! – подхватили из толпы.

- Он будет проклят!

- Он взял большой откуп, а сам не помог!

- Рухи должны забрать его разум!

Тут Алан поднял руку и все умолкли.

- Многоуважаемые рухи могут растерзать его душу, а я хочу знать, какие права я имею на него самого?

- Владыка, - так же тихо обратился к Хану аксакал. - Повитуха, принимавшая роды, и ты сам, знаешь, что Жара не убийца. Баксы такой силы, имеют Пиров… Покровителей, которые могут вступиться за шамана, ты навлечёшь проклятие на свой род.

Когда мудрый замолчал, Алан медленно слез с коня, приблизился к аксакалу вплотную и пристально посмотрев ему в глаза холодно произнёс:

- Мой род был прерван… и это всё благодаря Жара.

Повисла тяжелая тишина. Никто не смел проронить ни звука. Молчали даже кони и верблюды. Аксакал глядел в глаза владыке без страха.

- Ты волен сам решать. Когда бы ты хотел совета – прислушался бы к мудрейшим. Ты хочешь мести Хан, потому как знаешь на ком вина…

Сказав это аксакал спокойно повернулся и двинулся к своему верблюду. Он сел на Корабль пустыни, поднял его и направил прочь от совета медленным плавным шагом. Никто не остановил мудреца.

Алан проводил взглядом гордого аксакала, затем повернулся к совету и громко спросил:

- Есть ли ещё среди мудрых те, кто согласен с этим стариком?

От нескольких десятков мудрецов после этих слов осталось лишь двое. Гадатели зашумели.

- Почему не ушли? – обратился Хан к оставшимся двум мудрецам.

*

Днём начался снегопад. Крупные белые пчёлы падали сплошным потоком, будто проливной дождь. Голая серо-чёрная земля быстро укрылась пуховым одеялом на котором чётко отпечатывались следы.

- Ата, как красиво! – шаман сбавил темп и Баян теперь наслаждалась отдыхом.

На катящийся впереди баксы альчик налипал свежий снег от чего тот становился похожим на снежный шар.

- Ата, глядите – наши следы!

- Это не на руку нам, - покачал головой Жара.

Он поднял асык, отряхнул его от снега и спрятал за пазуху. Затем повернулся к оставленным им с Баян следам и утробно проурчал:

- Петляй как заяц[2]!

Жара топнул левой ногой и вдруг следы на снегу поползли в противоположные от верного направления стороны. Баян ступила на чистый участок снежного покрова и тут же на один маленький след по каждому из направлений стало больше.