Великая Война на Кземле. Рассказ 1

Великая Война на Кземле. Рассказ 1

НУ, думаю стоит закончить на этом

В уютном кафе под Маскрой было спокойно как всегда: дождь стучал по окну, радио говорило сводку новостей с фронта, братец носил заказы покупателей, а я, как и всегда, стоял за стойкой и принимал заказы. Передо мною стояло четыре благородных дамы: одна в заморском костюме, другая в дорогущем платье с узорами полевых маков, третья, словно прямо из офиса: в рубашке и юбке, четвёртая, самая скромная, сидела и попивала горячий кофе в белом платьице. Вдруг в заведение заходи почтальон в строгой военной форме – Берил, как их прозвали в народе. Военнослужащий стряхнул небольшой зонт и промаршировал к стойке, где я и сидел. А затем достал письмо из кармана и спросил
- Здесь проживает Иван Кремлёв?
- Так точно, перед вами он. Ответил я
Следом он протянул мне небольшой конвертик и сказал ознакомиться
Я судорожно взял этот слащавый конверт и открыл его. В нём была бумага с размером в салфетку, а на ней написано: Гражданину: Ивану Кремлёву. Проживающему по адресу: ул. Брежковская, 27.
ПОВЕСТКА
В соответствие с ситуацией на фронте и с федеральным законом, расширяющий призыв, вы подлежите призыву на военную службу и обязаны «25» 06 1933 г. К 12:00 явиться в отдел призыва г. Маскрой по адресу: ул. Царская, д.49 кв.1, для уточнения воинского билета и службы в войсках Священной Росской Империи. При себе иметь: паспорт (документ удостоверяющий личность).
Боже, царя храни!

Я опустил дрожащую руку и поднял удивлённые глаза на человека передо мной
- Н-но как же! Мне же всего девятнадцать! В тридцать первом же брали только тех, кому двадцать один!
Промямлил я, на что Берил закатил глаза и со злостью ответил мне
- По указу Государя-Императора Иосифа Романовича, начиная с 25 апреля, годными считаются все, кто достиг возраста 18-ти лет. Вопросы? Иль служить Родине-матери в столь трудный час не хотите?
- К-как же! Кто ведь не хочет? Просто понимаете, отца мобилизовали в начале войны, а меня старшего в кофейню оставил. А через год он погиб под Варшей. Так и перешла по наследству заведение это. Брату моему, Данилке, всего пятнадцать. Если и я лягу под пули, то кто же останется за старшего?
Ответил я жалким голосом
- Приказ сверху пришёл, уж простите, но это не моя вина.
Я понимающе кивнул, на что Берил отдал честь, развернулся и ушёл из заведения.
Ночь, примерно 12 часов
Я лежал на кровати и не мог уснуть. Мысль, что мне придётся сражаться, будоражила меня до мозга костей. И кого же мне оставить? Заведение наше ещё при Елизавете второй появилась, и передавалась по наследству. А тут…
Вдруг дверь в мою комнату открылась, и раздался голос моего брата
- Ваня, спишь?
- Нет.
Сонно проговорил я
- Я это, спросить хотел, правда, что ты завтра на фронт уйдёшь?
Когда я услышал этот вопрос, то я сел и подозвал братца к себе
- Не совсем завтра, но да, пойду на фронт
- И кто же будет кофейной нашей управлять!? Она же по наследству нашему передаётся ещё с восемнадцатого века!
Жалобно проговорил он
- А если тебя убьют? Я же один не управлюсь!
Добавил он
- Ну, смотри братец, навряд ли меня в боларусские леса отправят, наступление там было остановлено, а это значило, что жить я буду, Данилка. Да знаешь же ты, что меня ни одна болезнь не берёт, а ранения и то подобно
Ответил я, стараясь утешить его
- Ну как же! Папенька же наш тоже богатырём был, но всё равно погиб. Я… я не хочу тебя терять! Ты же обещал меня научить рыбачить!
И тут я, еле сдерживая слезу, ответил
- Слушай, Данил, всё будет хорошо. Да и к тому же, против приказа не попрёшь. Я ведь не могу завтра не приехать в город, а остаться в нашей деревне, ведь так?
Благо, братца удалось успокоить. Мы ещё какое-то время поговорили, и он вернулся в свою постель, а я попытался уснуть.
Вдруг мой сон прервал крик петуха под окном. Я посмотрел на настенные часы. Без семи полседьмого. Даже и не выспался. Где-то три часа поспал. Пора собираться, что же поделать?
Из-под дивана я достал небольшой чемодан. В него положил сменную одежду, мыльно-рыльные принадлежности, перо с чернилами, тетрадь, в которой я когда-то учился рисовать, но забросил и кошель с небольшим запасом купюр. Надев пальто и засунув чёртов паспорт, с получением которого я помучался всю молодость, я направился на улицу.
Деревня меня встретила с идущими на работу прохожими. Соседка баба-Галя шла корову доить. Жучка грызла кость в конуре. Всё как всегда, всё как обычно. Дойдя до главной улицы и до места, где были извоздчики, я направился к «ваньке» - это такие таксисты на повозках, что готовы были перевести за скромную оплату.
- Здоров, вань, довезёшь до Маскроя?
Проговорил я, протягивая руку в знак приветствия
- Здрав буде, добрый молодце. За полтора рубля может и довезу
Ответил он мне, пожимая руку
- За полтора рубля?! Может, скинешь до рубля хотя-бы?
Опешив, ответил я
- А тебе куды хоть?
Задумчиво спросил ванька
- Мне до… улицы царской, дом… 49 вроде.
Погрузившись в раздумья, промолвил я
- Призывник чтоль? Не слыхал закона нового? Всех мобилизованных обязаны бесплатно до призыва довозить. Садись, в семь отъезжаем.
Удивлённо воскликнул возчик
- Ну, хоть какой-то плюс он службы…
Промямлил я, садясь в телегу и засыпая на ходу
- Разбудишь, когда приедем?
- Не обещаю.
Хитро ответил он
Затем несколько часов прошли в сновиденьях. И тут из сладкого сна меня будил голос, подобный пьяницам с похмелья из деревни
- Прибыли, вылась, давай, пока не выкинул как мусор
Сонными очами я огляделся по округе. Город. Маскра Рядом – дом. Видимо, отдел призыва
- Вот спасибо, мужик, выручил паренька!
Радостно приподнялся я
- Да иди уже, мне обратно ещё ехать
Вылазя из телеги, я посмотрел на часы. Без пяти двенадцать. Еле успел. После я направился к зданию. На табличке рядом с дверью было написано, что это отдел призыва. Правильно ванька привёз.
Кругом было полно народу: парнишки его возраста, прощались с матерями, мужья постарше, утешали плачущих жён. Оглядевшись и увидев всю эту жалкую картину, я впал в отчаяние, ибо первые письма отца, что ещё не проверяли на цензуру, рассказали об ужасах войны: пулемётные очереди, огонь артиллерии, что глушил за километр, грязь, крики командиров, геноцид палинцев – братского народа, за который вступилась Священная Росская Империя и начала всю эту бойню. Впрочем, пора заходить в здание.
Помещение встретило меня тремя длинными очередями к столам, за которыми сидели люди с огромными полками бумаг. Встав в самую короткую очередь, я принялся ожидать. От скуки, сам того не заметив, я начал смотреть по сторонам
На стенах, между окон, висели различные белые плакаты. На первом был изображён медведь во вражьей каске и шинели, а снизу подпись: «Гары – это звери в обличии человека». На другом был изображён труп с пробитой головой в нашей форме и подпись: «Не высовывай голову, ибо верские снайперы – лучшие в Кевропе». И на третьем были изображены солдаты в атаке с подписью «За Государя-Императора»
Очередь тянулась долго: переписчики работали медленно, а с улиц всё шёл и шёл люд. Спустя какое-то время, очередь дошла до меня и я протянул паспорт с вложенной в него повесткой.
Переписчик небрежно открыл мою бумажицу, пробежал глазами по имени и фамилии. Вскоре он повернулся к столу рядом, взял бумагу оттуда и, повернувшись обратно, написал что-то неразборчивым почерком. Затем протянул этот листок с паспортом и сказал проходить прямо по коридору.
Я откланялся и направился по указанному месту. В конце коридора меня ждала дверь, отперев её, я увидел тесную комнату, а в ней человек сто. Ну делать нечего, придётся заходить. И стоило мне запереть дверь, как из другой комнаты заходит четыре врача и один командор. И тут главнокомандующий отдаёт команду
- Раздеться до исподней!
Я вся толпа неохотно начала снимать с себя одежду, в которой они пришли. Через несколько минут, вся сотня новобранцев, я в том числе, уже выстроилась в колонну на медицинское обследование.
Очередь тянулась всё также медленно, но медики работали намного быстрее, чем переписчик. И вскоре, очередь дошла до меня. Сначала мне проверили глаза, нос, рот, уши, помяли за конечности и спросили таким нудным, тоскливым голосом
- На слух, зрение, силу укуса жалуетесь?
- Никак нет.
Ответил я.
- «Никак нет»… ну прям солдат… проходи дальше
Затем я прошёл к следующему врачу. Толстый мужик взглянул на меня, а следом приказал вставать к стене. На ней была ростовая линейка.
186 см
Затем он приказал вставать на весы
84 кг
Следом он отправил меня к следующему врачу, тот спросил у меня
- Хочешь служить?
Я быстро ответил врачу
- Хочу.
Ложь
- Были ли психологические - травматические случаи в жизни?
Я задумался, и выдавил из себя
- Ну, гусь в детстве бегал до моего изнеможения
- Проходи в следующую комнату.
Она встретила меня табуретами, за которыми стояли парикмахеры с ножницами, а командир из прошлой комнатушки уже стоял у стены
Встав в очередь, я начал ожидающе ждать неизбежного. Вскоре очередь дошла и до меня. Затем я сел на твёрдый, словно камень табурет. Парикмахер окинул на меня какой-то плед, а следом принялся стричь. Спустя минут 10, вся моя шевелюра, которую я так долго отращивал и ухаживал, лежала на холодном полу.
- Проходи в примерочную
Проговорил он мне, снимая с моего мокрого от пота тела плед.
А послушался человека передо мною и направился дальше. В ней переодевались в военную форму те, кто уже прошёл все прошлые комнаты. Подойдя к командарму, который уже стоял и раздавал форму, я сказал свою фамилию и имя. После он прислонился к книженции. Найдя мою фамилию и размеры тела, он отошёл в подсобку позади себя. Через секунду, командарм вернулся со стопкой военной формы и протянул её мне.
Я отошёл, дабы не мешать товарищам, получать форму и принялся переодеваться. Портянки, сапоги, шаровары, рубаха, шинель, ремень, фуражка, подсумки. Всё было не по размеру. Сапоги доходили до бёдер, шаровары дотянул до живота, шинель была ниже колен, рукава рубахи почти доходили до локтей, фуражка постоянно падала до глаз.
Подойдя к командарму и сказав, что форма не по размеру, он отмахнулся и сказал, что в казарме подошью.
- Ну, ладно
Грустно промолвил я и направился к выходу на улицу. Там уже стоял другой командарм и строил новобранцев. Встав в образовавшемся третьем ряду, я принялся ждать начала пламенной речи и отправки в казармы.
Через примерно час под палящим солнцем, все новобранцы были собраны, осмотрены, побриты и стояли на заднем дворе. Да вот только как то здесь многовато народу. Около тысячи что ли. Затем новый командарм, который был мне по грудь, начал зачитывать свою речь. Что мы последняя надежда родины, что мы послужим ею честью и храбростью. Особо я не слушал, да и бубнил он тихо, плохо слышно было. А после этой невероятной пламенной речи, весь наш новый 74-ый батальон направился за город, где находилась казармы. Шли мы пешком и старались маршировать, ну, кто как умел. В неподходящей форме было особенно тяжело пройти данное расстояние. Благо дошли мы быстро. А там нас встретил первый ужин какой-то похлёбкой и гречкой. Занятие коек и сон. Перед сном я хотел подумать, что написать братцу, но сон пришёл слишком быстро после тяжёлого дня.
Проснулся я на утро от подъёма командарма. Поднявшись, в кровати своей я заметил чужеродное тело. Какой-то новобранец ночью залез ко мне в постель… а я думаю, почему так тесно в кровати.
- Воин! Подъём! Херли в койке не своей спишь?!
Тишина
И тут я выпер его из постели своей пинком под зад, на что он улетел прямо на холодный каменный пол. На что боец приподнялся и сонным голосом воскликнул
- А? Чегось надобно вам?
- Что ты в моей постел делал? Отвечай, пока не прибил!
- Аааа, вот оно что. Видите ли, у меня есть страшный недуг, лунатик я. Прошу прощения, что потревожил вас. Я уже ухожу.
И тут он встал, отряхнулся и уже собрался уходить, как вдруг я его окликнул
- Эво как. Впервые лунатика вижу. Ну это, меня Иваном звать. Будем знакомы
- Меня Василий. Надеюсь, что больше таких ситуаций не повторится.
Махнув новому знакомому на прощание, я в спешке принялся застилать койку и одеваться в свою новую форму. Вскоре весь батальон стоял на перекличке. Командарм неспешно выкрикивал фамилии, а мои товарищи откликались. Я в их числе был, когда командир дошёл до моей фамилии. Затем настал завтрак. Липкая перловка с каким-то странным кофе. Ладно ещё каша, но кофе… как управляющий кафейной в деревне, а не мог даже глотка нормального сделать. А когда раздалась команда «Закончить завтрак», то весь батальон неспешно встал со своих мест и отнёс посуду. К сожалению, повар фыркнул на меня что-то, так как я не смог допить жижу в кружке. Но мне было всё равно.
После плотной трапезы, нас вновь поставили на площадке, а командарм принялся фыркать.
- Новобранцы! Как вам известно, враг превосходит нас как в тактике и стратегии, так и в качестве войск! По этому, генштабом было принято решение сформировать особо-прорывные подразделения, что будут прорывать слабые места неприятеля вместе с новыми танками. И по этому, ваше пребывание в стенах казарм продлится всего около двух недель. За это время, вас обучат: маршировать, что ускорит ваше прибытие на фронт и дальнейшие марш-броски в тыл врага, обучат десциплине, благодаря которой вы сможете эффективно сражаться в полном окружение и не хватки боеприпасов, обращаться с автоматическим оружием и многое другое, благодаря чему вы вернётесь домой! А теперь нале-во! И бежать вокруг стадиона до конца дня.
По батальону раздались вопросительные крики после слов о беге до конца дня. В ответ командарм достал револьвер и выстрелил в воздух, на что толпа замолчала. А затем она развернулась и побежала делать круги по стадиону. И вправду, до конца дня бежали. Я в том числе. В этом деле надо не быть впереди всех, иначе быстро выдохнешься.
К концу дня я уже еле переплетал ноги. Всё болело: от головы со спиной, до желудка с сердцем. Ног я уже не чувствовал. А когда нас остановил командарм, то я повалился на землю, без возможности встать, но стоило сказать про ужин, как я уже стоял в строю.
В тот день я не помнил чем нас кормили. Я даже и не помню, как до койки дошёл. Утром я первым же делом подшил форму под свои размеры, благо у одного из солдат из моего батальона нашёлся набор для шитья. Не знаю зачем он его с собой взял, но определённо не зря. А на построении нам поведали, что весь день мы будем маршировать. Никогда не любил это дело. Раньше, когда было примитивное огнестрельное оружие, было полезно предавать дисциплине, но сейчас… Впрочем, тренировки тренировками, но завтрак по расписанию. На сей раз давали пюре какое-то с сосисками сомнительного качества, а запить дали каким-то чаем холодным.
После нас повели на тренировочную площадку, где мы и провели весь день. Правой, левой, правой, левой, шаг ровней. Эти команды застряли у меня в голове до конца жизни. Благо ужин был что надо. Суп, греча с мясом, компот из сухофруктов. Всё это я уплетал с таким нетерпением, что был готов тарелку съесть.
Следующий день был точно такой же, как и следующий…. И так до конца недели. Я с товарищами начинали думать, что нас стрелять даже не научат. Но в понедельник нам выдали, какие-то пистолеты пулемёты, два магазина, к ним и командарма, что объяснял нам устройства этого чудо оружия
- Пистолет пулемёт Каршдорова. Крайне скорострельное оружие, что поступило на вооружение нашей армии в прошлом месяце. Но при этом, при отсутствии обслуживания может заклинить в ваших руках, поэтому, запоминайте, как его разбирать и собирать.
Разборка показалась мне лёгкой, как и сборка, но когда он начал вызывать отделение по очереди, то на деле оказалось, что отсоединить и присоединить надпружинную коробку крайне тяжело из-за тугой пружины, что никак не хотела гнуться. И когда меня вызвали, то я сильно облажался. Я эту пружину так изогнул, что весь батальон не смог её выгнуть обратно. Затем меня по очереди отхлестали в знак наказания. Вообще хлестали по поводу и без. До этого меня уже несколько раз на гречу сажали, да кнутом били, но что бы всем батальоном. Ещё ни разу.
Благо разборка с сборка это пп продлилась не долго и нас повели на полигон, где и научили нас стрелять. В принципе, стрельба была для меня лёгкой. Даже пару раз в десятку попал. На этом день и закончился. Нас повели ужинать, а затем в казармы. Там то я и услышал, что завтра мы будем рыть окопы и рукопашному бою
О том дне я помню, что землю даже из ушей выковыривал, а душ ощущался особенно хорошо. Вода была такой горячей, что смывала с тела абсолютно всю усталость за день.
Кстати, штык-нож под ППК нельзя прицепить из-за короткого дула. По этому мы орудовали коротким ножом.
Ежедневная рутина из бесконечных маршей сменилась ежедневной стрельбой, фехтованием и рытьём окопов. Почти каждый день и перешивал свою форму, так как худел настолько быстро, что штаны постоянно спадывали, а рукава болтались.
К концу недели этот ад наконец-то закончился. Двух недельное обучение в этих чёртовых казармах без нормального приёма пищи кончился. Теперь наступило время для другого ада в других условиях. Наш батальон должны были перевести под деревню Колько, в балларуских болотах. Ну, хотя бы не в леса отправили, где всё заминировали, а артиллерия молчит без умолку. Перед отъездом нас решили, как следует накормить. Накрыли целый шведский стол: на первое был салат из огурцов, вторым был борщик, а третьим дали макароны с котлетами по Каевски. А запить дали чаем, внезапно с сахаром. Как же я тогда нажрался… стопочки другой определённо в тот день не хватало. Жаль, что это был мой последний лучший ужин в жизни…
На утро нас погрузили в вагоны, где судя по запаху, ранее перевозили скот. В прочем, дорога была быстрой, всего пару часов и мы уже были в Монске, где нас на грузовиках повезли под деревню. Всё в том городе было завалено ящиками, везде были пробки на километры, и пахло… яблоками что ли.
По двум отделениям нас погрузили в ХаНски и колонной отправили на фронт. То, что было тесно, это ничего не сказать. Да вот только скучно не было, ибо лунатик рассказывал свою очередную историю из детства, как он с друзьями на заброшенный военный склад ходил. Там нашли они целое помещение с бочками пороха. И тут до них дошло, что склад не заброшен. Но было уже поздно. Местный охранник уже стоял позади них. А рожа у него. За щёками глаз не видно, а сами они такие красные, что у браштанского мундира даже такого оттенка не было. И тут он, что то промямлил, да таким голосом пьяным, что не разобрать было. И кто куда из его друзей побежал. Один на потолок, другой на стену, третий под ноги, четвёртый к бочкам. Сам лунатик попытался ускользнуть, да только споткнулся и попался под хват этого охранника. А что дальше было, он не помнил, помнил, что больно было. А затем родители ругали много
Одна история лучше другой… подумал я, а затем решил написать очередное письмо братцу. Достав тетрадь, перо и чернила, я макнул кончик его и принялся выражать свои чувства и воспоминания на бумаге
Здравствуй Данилка,
Как дела? Как сам? Как кафейня? Надеюсь, ты не растратил весь запас кофеина и сахара, а то нынче его сложно найти и достать. Наконец-то мой двух недельный обучающий период в казармах Белой поляны закончился! Поздравь же меня, братец. Но спешу тебя утешить, направили нас к Сеистополь, в гарнизонную службу. Поэтому не печалься, да не грусти без меня. Настроение высокое, боевое.
С любовью, твой брат Иван.
Оторвав письмо из тетради, и подув на него, дабы чернила быстрее высохли, я завернул его в конверт, облизал кончик и запечатал. На внешней стороне записал адрес доставки, а затем положил его во внешний карман.
Благо конец пути был близок. Ещё одной истории от лунатика я бы не выдержал. Но стоило нам доехать до третьей линии обороны, как зловонный запах гнили и пороха вдарил в мой мозг. Тут же я закрыл нос рукавом и поморщился, как и все кто находился в кузове автомобиля.
Когда грузовик остановился, то нас повели наружу. И когда я вышел из авто, то лицезрел ужасную картину: рядом с нами копали огромную яму и прямо напротив неё стаскивали трупы, что наших солдат, что врагов. А в дали виднелись клубы дыма от костров. Затем я повернул голову от сильного шума. Оказалось, что прямо рядом с нами была артиллерийская батарея, что выстреливала уже очередной тысячный снаряд на позиции врага.
Нас построили на фронте наш командарм-майор и отчитался какому-то командарму
- Здравия желаю, товарищ командарм-генерал Пётр Шеркхель. Особо штурмовой 74-ый батальон прибыл на позиции в срок!
Командарм-майор отдал честь
- Отлично, отлично. В субботу будем наступать, а сейчас накорми новобранцев, да отправь на койки. Завтра с утра отправь на вторую линию. И в девять, что бы был в моей части
- Так точно, товарищ командарм-генерал!
После этих слов они пожали друг другу руки, а командарм-майор отдал команду о занятии позиций на третьей линии обороны. Мы встали в очередь за какой-то похлёбкой из одной воды, лука и картофеля. Первый день на фронте так себе… впрочем, обычно пехотинец-новобранец живёт тут в среднем пять часов, а на целое убитое отделение новобранцев приходится три мёртвых ветерана. Но это ещё цветочки. На западном фронте в день умирает до 40000 человек, а под Вардоном жизнь длится всего пару минут. Благо сейчас Гарский Райх держит основные силы именно на западе, а значит, что мы можем неожиданно атаковать. В данный момент наша артиллерия подготавливала врага к атаке.
Ночь настала быстро после ужина. Нам выдали какие-то тряпки и приказали спать. Как этим тряпьём укрываться – одному Господу-богу известно. А ночи сейчас были крайне холодные. Благо, дождя пока что не было. Вот бы кофейку заварить, да с булочкой сладкой…
Наутро меня ждал насморк, минусовая температура и ответный артиллерийский удар врага. Непонятно как они развернули новую батарею под непрерывным огнём с нашей стороны, но обстреливали чем-то тяжёлым. Держа одной рукой текущий нос и свой пп в другой, весь наш отряд принялся забегать в тесную яму, что была предназначена для защиты от артиллерийского огня врага. Непонятно правда, как эта вырытая в стене могила, должна была спасти нас от крупнокалиберной вражеской артиллерии, но она нас спасла. Не завидую нашей батареи, ибо дальнейшие залпы врага прилетят прямо на них, а окопа для спасения у них нету.
Когда мы начали разгребать и восстанавливать повреждённые наши позиции, то командарм-генерал свистнул протяжённо в свой медный свисток – сигнал замолчать и слушать приказы командования.
- Особо штурмовой корпус! Внимание! Враг захватил нашу вторую линию обороны, пока наши артиллеристы днями били по устаревшим координатам! И всего за одну ночь они сумели развернуть артиллерию и открыть огонь по нашим позициям. Для этого и было сформировано ваш 12-ый корпус 8-ой армии, в который вошло 73-ий, 74-ый и 75-ые батальоны! Через десять минут начнётся ваша первая атака! Вам необходимо вернуть нашу позицию, а затем совместно с новейшими лёгкими танками НО-31 вернуть нашу первую линию обороны! А затем необходимо будет закрепиться на позиции и отражать все возможные дальнейшие атаки неприятеля! За Государя-Императора и его принцессу! За Священную Росскую Империю!
После он, что то ещё промямлил себе под нос и скрылся в спешке в какой-то вырытой могиле в стене.
Ну, делать было нечего, приказ есть приказ, нужно проверить снаряжение, пп, бинты. Всё в таком духе.
И когда я хлопнул себя по карману, то понял… он мокрый. Проверив флягу на поясе, я заметил, что она пробита и истекла… видимо, в неё влетел осколок, когда был артиллерийский обстрел. Благо, до меня он не дошёл. Ну и где мне флягу новую искать? Или как мне её залатать? Да и что со штанами делать?
Когда я раздумывал о своей проблеме, командарм-генерал в это время вышел из своего кабинета и протяжённо свистнул.
- Солдаты! Встать в боевую готовность!
Уже в атаку идти?! Чёрт, а я ведь толком не проверил ствол…
По команде, наш батальон, и видимо весь корпус, прислонился к лестницам на выход из окопов. Я встал третьим по очереди на какой-то лестнице, прощупал штык-нож в кармане, обоймы в подсумках и глотнул слюну.
Тишина. Лишь некоторые чихи товарищей нарушали её.
Вдруг, длинные три свистка – сигнал к атаке.
По нашему ряду разнёсся крик сослуживцев, маты, доблестное «ура!» и прочие звуки, что говорили об огромном числе атакующих. Да я и сам орал во всю глотку. Товарищи впереди меня в спешке пересекли окоп и направились на вражеские позиции. Бежать нужно было около километра. Причём, равнинная территория позволяла вражеским снайперам и пулемётчикам поражать наши линии даже на таком расстояние. Но фактор неожиданности позволил первым рядам преодолеть половину этого расстояние за считанные минуты без особых потерь.
Вдруг
ВЗРЫВ ЗАТЕМ ЕЩЁ И ЕЩЁ
Вражеская артиллерия открыла по нам огонь. Но воронки были не такие здоровые, как от прошлого обстрела. И слишком быстрая перезарядка у врага. Значит – миномёты. Заметив примерную позицию от куда летели мины, я и несколько моих сослуживцев перебежками направились на его устранение. Как вдруг, ранее молчавшая точка разревелась пулемётным огнем, снеся до половины отделения. Я сумел скрыться в воронке от взрыва мины. Расстояние примерно 400 метров. Взяв свой пп в руки, прицелившись и переключив предохранитель, я открыл огонь. Первый магазин ушёл за пару секунд. На какое-то время пулемёт замолк, а зачем принялся поливать огнём меня. Благо мои товарищи из батальона, что сумели подобраться поближе, один за другим закинули гранаты прямо в пулемётные точки. Раздалось несколько взрывов и пулемёт замолк окончательно. А затем, миномёты тоже замолкли. Бой уже шёл в окопах второй линии.
Добравшись до позиций врага, я перепрыгнул через бревна и оказался в окопе. То тут, то там вёлся рукопашный бой с врагом. Вдруг на меня выскочил вражий пехотинец с винтовкой. Всё что я успел – выставить руку перед штыком. Через секунду ужасная боль пронзила меня. Всё что я мог в тот момент – не дать штыку пронзить мою грудь и пытаться отвести удар. Но неприятель крепко держал и давил на винтовку. Как вдруг, хват ослаб, а гарк опустил руки. Тот самый лунатик пырнул его в шею, чем спас мне жизнь. В ответ он лишь кивнул мне и направился зачищать очередной гроб в стене.
Я прислонился к бревну, что укреплял окоп. Рука пульсирующее болела, а кровь уже капала с пальцев на грязь. Ещё пару минут и могу потерять сознание. Ещё как назло воды нет, дабы промыть рану.
Перевязывать рану сейчас не было времени. По крайней мере в окопе, где ещё было полно врага. Тогда я решил направиться в местное бомбоубежище, что было обшито стенами бетонных блоков и находилось значительно глубже всех остальных гробов в стенах. Достав из подсумка жёсткую верёвку, я затянул её у кисти, дабы остановить кровотечение. И как только я собирался потянуться к бинту, то из темноты выскочил вражеский офицер с ржавым ножом. С диким рёвом, он махнул своей окровавленной рукой в мою сторону. Но его движения были слишком медленны. Видимо был ранен. Уйдя от прямого удара, я ткнул его своим штык-ножом в живот. Но затем я заметил, что оно было всё истерзано в порезах и в осколках. Затем я приглянулся к его лицу и ужаснулся: весь он был обмазан чёрной жижей, а из изувеченного оскалом рта сыпалась серая пена. Воспользовавшись секундой, офицер выбил из моей руки нож. Тот остался в его теле. А затем он набросился на меня, повалил и попытался задушить с диким нечеловеческим рёвом. Я бил по его морде со всей силы, но ему было всё равно.
Неужели это конец? Неужели мне суждено погибнуть? Неужели мой братец останется совсем один?
И тут его голова упала с плеч прямо на мой лоб. Чёрная субстанция начала обволакивать моё лицо, а тело врага рухнуло на меня. Пальцы его до сих пор душили меня, но уже позволяли дышать и значительно ослабли. И тут я посмотрел в проём. Там стоял унтер офицер спиной ко мне и старательно вытирал саблю о плащ.
- Ты как, боец? Жив? Чёртов аркетхаунтер. Превращают офицеров в бессмертные машины для убийств. Только обезглавливание окончательно убивают их. Сколько бы ни ломал рёбра, не резал живота, всё равно будут стоять и сражаться.
Затем он огляделся и ужаснулся
- И как итог – целый взвод наших ребят в одиночку положил… Вставай, перевязывай раны и возвращайся в строй. Враг уже отступает, а наши танки на подходе.
Я не мог сказать ни слова, лишь издавать не связанные между собою звуки. Так я и пролежал около 10 минут, а затем сумел взять себя в руки и вернуться в строй.
Аркетхаунтер… Что это? Какой-то вид войск? Или вещество? Отец ничего не писал подобного. Как же быстро меняется мир.
Вдруг, позади нас я заметил клубы дыма, да не один, а сразу двадцать!
- Танки! Танки едут!
Крикнул кто-то в окопе. И тут показалось оно: орудие, траки, днище. Его величество танк НО-31. Новейшая разработка наших инженеров. Слыхал я, что есть две модификации: пушечный и пулемётный. А он не такой здоровый, как казался на плакатах.
Наш командарм-майор подошёл к этой чуде машине, а из её башни вылез человек в странной маске из кольчуги.
- Здравия желаю, 21-ая танковая дивизия. С топливом решили проблему?
- Так точно, товарищ командарм-майор. Атакуем уже через… три минуты, приказ от командарма-генерала.
- Есть
Они оба отдали друг другу честь, командир залез обратно в танк, как вдруг…
ВЗРЫВ
Из позиций врага прилетела болванка, пробила танк и тот в свою очередь, вспыхнул как факел. Осколки разлетелись по округе, раня моих сослуживцев. Благо медики были рядом, и они быстро перевязали бойцов. Попутно танки, не дожидаясь тех самых трех минут, все разом открыли по позиции, что подорвала командирский НО-31. А затем двинулись в атаку. Вскоре прозвучали три долгих свистка – приказ к атаке. Отделения нашего батальона быстро начали выскакивать из окопов и последовали к танкам. Темный как копоть дым из выхлопа дул прямо им в лица, но это лучше, чем бежать под пулемётные очереди.
Расстояние было около 600 метров. Пулемётные НО-31 уже поливали врага огнём и некоторые полевые пт пушки отбивались из всех сил. Пару танков тут же вспыхнули, а некоторые отражали удары в башню. И вот, через пару минут, мы уже были у позиций врага. Они уже перерыли наши окопы и проделали туннели из своих позиций к нашим.
Как только техника подошла к первой линии обороны, то гарки принялись в спешке отступать по тем самым туннелям, а командармы отделений тут и там приказывали занять окоп. Вскоре прозвучали взрывы с позиций неприятеля. Желтая линия показалась в небе и тут же те самые проходы были уничтожены, дабы мы не могли по ним зайти в окопы врага. Вскоре танки принялись занимать укрытия в воронках от артиллерии, а пехота позиции вдоль окопа.
Но ответной атаки врага не последовало. Весь следующий день мы перекапывали наши позиции и перетаскивали трупы в воронки от снарядов. Работа была мерзкая. Таскать бездыханные тела тех, с кем ещё вчера ел перловку и похлёбку, а затем спал в одном окопе такое себе. Благо наших потерь было значительно меньше, чем у врага. Около 500 на весь корпус, а у врага более тысячи, а то и две. Вскоре на наши позиции пришло подкрепление из 250-го пехотного полка. Но едва ли этих ребят хватало, дабы обеспечить защиту в случае нашего разгрома в предстоящей атаке.
В очередной вечер, когда я отколупывал клещей из кожи, ко мне подошёл какой-то рядовой
- Рядовой Кремлёв?
- Так точно, чего надобно?
- Вас и всё отделение вызывает майор, говорит дело срочное.
Я недовольно хмыкнул, поправил фуражку и направился на поиски пары ребят из отделения. Благо, нашлись они быстро, ибо совсем рядом рыли туннель ко второй позиции
- Нас там майор вызывает. Говорит дело срочное
- Ну что там ещё?! Мы тут важным делом заняты вообще-то
- Приказ есть приказ
Товарищ устало рявкнул, крикнул ещё паре сослуживцев, бросил лопату и направился в каморку майора. Через пару минут мы уже стояли перед ней
- Здравия желаю, товарищ командарм-майор, 8-ое отделение прибыло, вызывали?
- Так точно. И это всё?
- Да, товарищ майор
- Ладно, итак, так как идиотам из штаба натерпится перебить новый корпус, а новой батареи нам не привозят, вам необходимо будет ночью разведать позиции нейтральной территории и по возможности прогрызть проходы для наших ребят. Затем обозначить на карте и вернуться целыми и невредимыми. Вопросы?
- Никак нет! Товарищ командарм-майор!
- Вот и славно, а теперь разойтись, и не забудьте на складе взять плоскогубцы
- Есть
Затем все мы отдали честь и направились на выход, а от туда к полевому складу. Встретил он нас гробом в стене и табличкой на гарском, видимо, ещё не успели поменять. На входе нас встретил какой-то рядовой с усами больше носа
- Кто таковы?
- Восьмое отделение, прибыли по приказу майору, нужно забрать пять плоскогубцев
Ответил наш командарм-лейтенант
- Что бы вернули в целостности и сохранности, у нас их мало на позиции.
- Есть
Коротко ответил лейтенант, а затем схватил коробку с этими инструментами и раздал каждому по одной штуке.
После этого часы тянулись долго. Ещё и рана на руке стала кровоточить. А все, что есть у медиков, так это активированный уголь и грязный бинт на весь батальон. Ну, делать нечего, пришлось идти. Надеюсь, заразы никакой не подцеплю.
Затем начало наконец-то темнеть. Пять человек собрались у лестницы из окопа. Нас освятил местный священник, помолился за нас и мы направились на нейтральную территорию. Расстояние её было всего около 500 метров. Прижимаясь максимальной близко к грязи, мы поползли к колючей проволоке. И как только мы доползли до неё, то в небе раздался странный звук. Жужжание, если быть точным, а затем меня осенило – самолёты. И судя по тяжёлому звуку, бомбардировщики. Лейтенант тут же приказал прижаться к земле и не шевелиться. И как только в нашем поле зрения появились эти самолёты, то ночное небо вдруг приобрело странный и неестественный розовый цвет. Да и яблоками запахло. И в ту же секунду наш командарм-лейтенант крикнул всему отделению
- ГАЗЫ
От неожиданной команды я сразу и не понял, что нужно делать, лишь через секунду я вспомнил учения, Набрал воздуха в лёгкие, зажмурился и судорожно принялся искать сумку с противогазом. Через пару секунд найдя этот подсумок, я одной рукой снял фуражку, а другой натянул эту неприятную резиновую маску. Затем поправив её, я с облегчением выдохнул, открыл глаза и натянул мягкую фуражку обратно на голову. И стояло розовому газу покрыть всю землю, так работать стало невыносимо сложно, ибо не видел даже рук.
- Все живы?
Произнёс командарм, и в ответ ему ответил четыре «так точно»
Как вдруг, вдалеке кто то закашлял. И не из наших позиций, и не с гарских. А затем что то рядом. Потом что то из под земли. Кто-то из нашего отделения крикнул
- Р-ребят, вы тоже это чувствуете? И слышите? Словно трупы кашляют
- О-отставить панику! Продолжать роботу!
Произнёс наш лейтенант, как точки, от куда доносился кашель, завопил нечеловеческим криком, а земля подомной затряслась. Я отполз назад, как из неё показалась чья-то рука, гнилая, костяная, а за ней и безглавый и облезлый череп, что вопил во всю глотку. По нашему ряду раздался крик, затем стрельба. Я смотрел на то, как труп восставал из земли. От шока, страха и непонимания я мог лишь смотреть. Пот падал с моего лица в подбородок противогаза, а смотровые стёкла уже начинали запотевать.
- Почему стреляете! Доложить о-обстановку!
Крикнул командарм, как вдруг и он завопил, только от боли. А чавкающий звук с его стороны и крик и помощи вызвал у меня дрожь и панику. Я бросил всё и принялся отступать. Но из-за газа я не видел куда бегу. Чем воспользовались трупы. Один из них, что был без ног, схватил меня за пятку, от чего я упал лицом в распоротый живот чьего то трупа. Я завопил от ужаса, попытался встать и отстреливаться, но умерший уже вгрызался в мою стопу. Даже через фильтр в тот момент я почувствовал зловонный запах гнили и железа. Найдя в себе последние силы взять пп, я открыл огонь по чучелам. Весь магазин ушёл за пару секунд, а от тел остался лишь фарш из гнили, колючей проволоки и элементов формы уже непонятно какой стороны. Первобытный ужас прошёлся по моему телу, от пота, слёз и жара я уже не видел куда полз, просто в сторону наших позиций. Как вдруг я уперся, во что то бетонное. Неужели наши позиции?! Подумал я. Но тут я услышал гарские крики. И я понял, что приполз на вражью сторону. Прислонившись максимально как мог к земле, дабы меня не заметили, я принялся перевязывать верёвкой ногу по самый пах. Лучше уж пусть мне отрежут всю ногу, чем истечь кровью у позиций врага.