Великий страж

Великий страж

– А мы точно успеем…– вопрос застрял в горле. Что делать, Филипп всегда любил уточнять и контролировать ситуацию. Отрыв от дома, бесприют, песок – куда взора хватит – всё это было далеко от того, что он мог бы контролировать, вот и надоедал он проводнику.

Но и тот не новичок. В последнем городе, маленьком, кишащем жизнью и всё тем же песком, его рекомендовали за лучшего, так и сказали:

– Амон отведёт куда угодно, ему все тропы знакомы.

Пришлось поверить. Впрочем, Эвану было спокойно – ему что Амон, что ранее Бравсток, что в других землях Лотар – всё едино! – лишь бы вёл, да знал где нелегче будет, чтобы остеречь. А вот Филипп нервничал. Он редко покидал свою кафедру и любой выход за пределы привычного мира был ему катастрофой, хотя, и событием.

Амон оказался молчалив и исполнителен, вежлив, ещё и легко говорил, без акцента и тяжести перевода. Сразу видно – не зря его рекомендовали. Эван, знавший в проводниках толк, доверился ему в первый же день и шёл, слушался, покорялся, а вот Филипп нервничал.

Всё казалось ему ужасным! И песок, который сливался с небом, и постоянное удушье от солнца, которое Амон советовал снижать каким-то кислым напитком, состав которого Эван даже не пытался узнавать, просто принимая по своему опыту дар судьбы, а вот Филипп плевался и как-то особенно подозрительно морщился…

Но больше угнетала его необходимость ополоснуться и просто сбрызнуть водою лицо. Вода – ценный ресурс для пустыни и Амон ещё в первый день показал как именно надлежит мыться с помощью всё того же песка.

– Песок спасает от грязи, – объяснил он, – как вода.

Эван принял и это, а вот Филипп всё время чувствовал себя не до конца чистым. Воротило его и от духовитой еды: вяленое мясо казалось сухим и жёстким, козье молоко жирным, а уж способы приготовления и вовсе отвращали. Нет, пережить то, что свежее молоко выливается на песок, затем сухими комочками помещается в бутылкой и разбавляется водой по необходимости – это было ещё просто. Даже сухие мучные лепешки, запеченные на углях и засыпанные, как печкой, всё тем же песком – это он ещё бы перенес. Но замутило его от домашнего сыра, которым угостили встречные кочевники – для приготовления сыра в таких суровых условиях козий сыр взбивали в шкурах, выделанных, конечно, но в шкурах! И от этого сыр, как казалось Филиппу, пропитался особенной вонью.

– Здесь нет лампочек, – объяснял Амон, – и кастрюль со сковородами лишних не бывает. Богатство кочевника – его палатка и его стадо. Большего и не нужно. Печь и воду нам заменяет песок, посуду – выделанные шкуры. Всё остальное будет лишь тяготить, если придётся идти за водою на большие расстояния.

Умом Филипп всё это понимал. Да и много раз рассказывал студентам, когда университет напоминал ему об обязательствах перед кафедрой: мало вести теоретическую работу, нужно и лекции проводить, и делал доклады, и даже сам писал статьи, но всё это было каким-то далёким и нереальным, когда же оно было перед его носом, когда пахло и выглядело совсем непривычно и неаппетитно – это было близко и некрасиво.

Отличалось от его книжно-докладного мира.

Словом, Филипп уж проклинал тот час, когда подписался на выездное обследование, когда гордыня толкнула его самого ехать в регион на раскопки. Ему хотелось быстрее приступить к работе, а для этого следовало добраться до лагеря других исследователей. Однако, он не сомневался – там комфортнее, ведь не могут цивилизованные люди даже в самом отсталом месте не обустроить цивилизации! Может быть, у них есть влажные салфетки и запасы воды, может быть, они привезли плитку и генератор и можно будет сделать настоящую яичницу с беконом и тосты? А ещё выпить кофе…

И Амон, как казалось Филиппу в муках неприятного путешествия, словно издевался над ним и шёл медленно. Конечно, куда ему было торопиться? Он явно привык жить так! Без всего! Без нормального одеяла и подушки, без книг и телевизора, в песке!

– Успеем, – Амон отвечал раз за разом, был всё также спокоен и собран, даже раздражал своим спокойствием. – Пустыня не любит спешки, мистер.

– Да, но разве мы не отклонились от графика? – Филипп не имел представления об отклонении и не знал как ему проверить слова Амона.

– Да уймись ты, – посоветовал Эван, – ну раскопают без тебя пару фигурок…

– Пару фигурок? – раздражение, копившееся всю дорогу, рванулось и обратилось против Эвана. – Пару фигурок? Как ты можешь так говорить?

– А что? – не понял тот. – История великая, земли громадные… на всю долю хватит. Поверь, лучше не досчитаться в своих открытиях пары деталек, пусть их найдут и исследуют раньше, чем сбиться в песках или потеряться, или ещё что-нибудь. Это чужие земли, и мы здесь гости.

– Пара фигурок…– Филиппа почти трясло от негодования.

– Да, пара фигурок, – Эван упрямился не меньше Филиппа, – тот или другой музей…мы не на имена работаем. На историю!

Филипп уже хотел начать гневную отповедь на тему того, что Эван не может считаться настоящим ученым, поскольку так легкомысленно относится к открытиям! И вообще, где там хоть одна значимая публикация Эвана за последние год-два? Что, пара фигурок оказалась роковой?..

Он хотел, правда. Но Амон поднялся, не глядя на них, глядя перед собой. Лицо его стремительно серьёзнело, из доброжелательного превращалось во всё более настороженное и напряжённое.