Великое Расселение

Глава 5 - Лгун

– Воруешь письма отца, Грег? – раздался звонкий голос, который нарушил тишину комнаты и вырвал Грега из потока мыслей.

Без волнения мальчик поднял взгляд на Ямира. Тот выглядел довольным, и на лице зияло подобие улыбки, за которой он успешно скрывал задетое самолюбие и зависть. Однако Грег не стушевался, не стал прятать письмо или отрицать, что оно принадлежит герцогу, напротив он собирался это подтвердить:

– И откуда же тебе известно, что это герцога? ­– серьезным тоном сказал мальчик, намекая на участие Ямира в этом спектакле.

Ямир слегка скривился, а после как ни в чем не бывало грубо отчеканил:

– Догадался.

Он подошел к шкафу на своей половине, открыл дверцы и стал снимать верхнюю одежду. Грег тем временем присел на кресло, не заботясь о лежащем там пальто, и стал рассуждать.

Он был уверен, что Ялия подложила ему письмо, так же, как и уверен, что сама идея этого подлого поступка принадлежит ее братьям. Грег не сомневался, что именно Ялия украла письмо, ведь герцог разрешал только ей и ему находиться в своем кабинете. Прислуга убиралась там под его тяжелым взглядом, а вот детей он порой оставлял одних на некоторое время. Грег знал, что герцог безоговорочно доверял Ялии, а раз так, то обвинение в краже ляжет на него. Потому он четко решил, как можно скорее вернуть письмо герцогу, пока пропажа не обнаружилась.

Полный решимости, Грег поднялся с кресла и уверенно направился к выходу. Однако, не успел он схватиться за ручку двери, как ему пришлось резко остановиться из-за неожиданно раздавшего голоса его соседа по комнате, который звучал приторно горделиво:

– Тебе следовало принять мои извинения, – он колко произнес каждое слово и добавил снисходительно: – тогда ничего из этого не было бы.

Про себя Грег лишь усмехнулся, ведь окончательно убедился в причастности Ямира к краже письма, однако вслух спокойно ответил:

– Тебе следовало извиниться больше, чем одним словом, – Грег выдержал небольшую паузу и продолжил, имитируя снисходительную интонацию Ямира: – Тогда бы я простил.

Не дожидаясь ответа, Грег покинул комнату, бесшумно закрыв за собой дверь. Шагая по извилистым коридорам, он думал о том, как правильно объяснить ситуацию герцогу, если о пропаже уже известно, однако он надеялся, что его размышления напрасны.

Грег не заметил, как добрался до знакомой и уже, казалось, родной двери. Он остановился перед ней и уткнулся взглядом в витиеватые узоры, собираясь с мыслями. Через пару минут мальчик наконец-то постучал, и из-за дверей послышался властный голос герцога, который развеял в прах надежды Грега, и сердце неприятно забилось чаще.

Стоило Грегу переступить порог кабинета, как он наткнулся на голубые девичьи глаза, такие же, как и у ее братьев. Ялия стояла возле отца, и вся сжалась при виде Грега. После мальчик взглянул на герцога, который грозно восседал за письменным столом, и вместо привычной улыбки его встретили сведенные брови, предвещающие беду. Тогда Грег понял, что опоздал, однако несмотря на это он вежливо поприветствовал герцога.

– Хорошо, что ты сам пришел, – без капли прежнего тепла изрек герцог и указал на один из стульев перед столом. Он приказал: – Садись. И ты, Ялия, тоже сядь.

Дети безоговорочно выполнили приказ. Давящая тишина и пристальный, изучающий взгляд герцога, который он переводил с одного ребенка на другого, разбили на осколки заготовленные слова Грега, и они накрепко застряли в его горле. Герцог пугающе возвышался над детьми, однако вопреки этому Грег встретил, хоть и робко, его взгляд и прочел в нем разочарование… с каплей грусти?

– Ты украл письмо? – сухо и холодно прозвучал вопрос.

Грег молчал, силясь произнести хоть звук, но горло сковали цепи из страха, неуверенности, обиды и отвращения к себе из-за неспособности говорить. Секунды шли, а тишина стояла. Вопрос прозвучал вновь холоднее прежнего:

– У тебя письмо?

И вновь тишина.

– Отвечай, – потребовал герцог, но в этот раз чуть мягче. Он внимательно наблюдал за Грегом в ожидании ответа, чтобы не упустить малейшие признаки лжи.

Мальчик старался незаметно делать глубокие вздохи, в попытке унять бешеное сердце и вернуть предательский голос.

– Да, – коротко ответил он на выдохе, не в силах сказать больше.

Грег достал из кармана сложенный в несколько раз злосчастный лист бумаги и протянул его герцогу, прерывисто сказав:

– Я не… крал.

– Откуда оно у тебя?

– Не знаю, ­– прозвучала ложь, и Грег потупился.

Мальчик все же пытался мысленно себя оправдать: он не видел того, кто подложил ему письмо, а значит и не солгал. У него была лишь догадка, которая могла быть ошибочной. Но Грег осознавал, что это были лишь мысли, чтобы успокоить совесть, ведь он был уверен, что в конечном счете его предположение было верным.

Герцог слегка покачал головой, делая про себя выводы. После он шумно вздохнул и прислонился к спинке кресла, а его правая рука оказалась на столе и постукивала пальцами по дубовой поверхности. В комнате стояла тягучая тишина, прерываемая лишь отчетливым стуком пальцев. Грег сконфузился, теряясь в том, что стоит сказать, потому он делал единственное, что ему оставалось – ждать с замиранием сердца. Рядом, по правую его руку, смиренно и неподвижно, словно статуя, сидела Ялия. Грег успел забыть о ее присутствии, но резко вспомнил причину своей беды, когда неожиданно раздался усталый голос герцога, который заставил девочку сжаться из-за упоминания ее имени: