Великое Расселение

Глава 7 - 330-485

Шел последний, четвертый год обучения Грега в медицинской академии при королеве. Он с головой ушел в учебу, и все мысли о гримуаре и загадочном слове отступили на задворки сознания. По той же причине Грег не стремился заводить новых друзей, а редкие попытки сблизиться с кем-то в начале обучения неизменно терпели крах. Он с тоской вспоминал Ялию, но случалось это нечасто: девушка каждую неделю отправляла ему письма с подробными рассказами о жизни в поместье герцога и своих буднях.

В конце августа Грег получил от нее письмо с теплыми поздравлениями с днем рождения. Вспоминая письмо, юноша улыбался про себя все утро, пока вновь не погрузился в привычный круговорот бесчисленных книг, запахов лечебных трав и снующих учеников. После позднего обеда Грег сумел выкроить час свободного времени, чтобы перевести дух. Как и большинство учеников, он жил в кампусе при академии. К его счастью или неудаче, будучи воспитанником герцога Фиделиса, он занимал отдельную комнату. В первые дни Грег ощущал стойкое одиночество, наблюдая, как другие ученики объединялись в группы по комнатам. Однако вскоре это перестало его беспокоить — он просто перестал замечать одиночество.

Зайдя в скромно обставленную комнату, юноша бросил сумку с учебниками на стол и, не раздумывая, упал на кровать. Он закрыл глаза и попытался расслабить напряженное тело. В комнате было душно – палящее солнце, заглядывающее в окно, успело нагреть воздух до предела. Недовольно втянув плотный воздух через нос, Грег рывком поднялся и, как только он открыл окно нараспашку, в комнату ворвался легкий ветерок, смахнув со стола несколько бумаг. Раздосадованный этой небольшой шалостью Грег собрал листы, положил их обратно и, уже готовясь вернуться на кровать, заметил небольшую шкатулку в дальнем углу стола. Рядом лежало письмо с гербом Грейнов – гнущимся от ветра ржаным колосом под солнцем.

Грег замер – он совершенно забыл о подарке от родителей, доставленном ему пару дней назад. Юноша сел на стул и потянулся к письму, которое собирался перечитать еще раз:

«Здравствуй, сын!

Мы, твои любящие родители, поздравляем тебя с восемнадцатилетием! Мы гордимся твоими успехами в учебе и, искренне надеемся, что ты вернешься домой после выпуска. Я, как твой отец, не оставляю надежду, что ты станешь моим наследником и не возродишь «проклятье Грейнов».

Десять лет назад, после того как я отправил тебя к герцогу Фиделису, ты спрашивал меня, почему его мальчишки дразнят, мол, ты от крови простолюдина. Тогда я не хотел обременять тебя этим и сказал, что это лишь выдумки. Но на самом деле это полуправда, которую мало кто уже помнит.

Твой дед – Рик Грейн – был незаконнорожденным сыном графа Марана Грейн. Свое детство и юность он провел в семье простолюдина, а после действительно был пастухом овец. Когда Рик был в возрасте тридцати двух лет, его отыскал граф Грейн и объявил своим наследником – граф слабел на глазах. Умирая, Маран Грейн прошептал, что все эти годы пытался породить другого наследника, но в молодости, на спор, забрел в пограничный лес и был там проклят. Трудности с наследованием рода он назвал «проклятьем Грейнов». Конечно, это лишь бред умирающего, больного человека, но я не хочу, чтобы люди начали шептаться и вспоминать об этом. Потому прошу тебя прислушаться к моему желанию и исполнить свой долг.

В шкатулке ты найдешь подарок от нас – один из двух кинжалов, являющийся семейной реликвией. На свое восемнадцатилетние Джордж получил такой же кинжал. Надеюсь, глядя на него, ты будешь вспоминать, где твой дом.

Граф и графиня Грейн».

Грег отложил письмо в сторону, откинулся на спинку кресла, опустил руки по бокам и уставился на шкатулку из красного дерева. Дуновение ветра играло с выбившими прядями из расслабленного пучка на затылке, даря легкую, ласковую прохладу. Юноша не имел четкого представления о будущем после выпуска. Он не собирался вести врачебную практику или становиться наследником, тем более лишь из-за предсмертного бреда прадеда. Ему хотелось изучать травы, вещества, изобретать лекарства – привнести свой вклад в медицинский прогресс. Если он примет предложение отца, то погрязнет в заботах о графстве. Но возможно…

«Может, мне удастся найти толкового управляющего… и переложить на него большую часть обязанностей? – мысли медленно тянулись в голове Грега. – Тогда у меня будет время на то, что я люблю…?».

Грег смотрел на шкатулку еще несколько минут, наблюдая, как древесина сияет ярко-красным на солнце.

«Из красного дерева. Такие растут только в пограничном лесу, – мысленно подметил он. – Значит, отец не соврал и вещь действительно старинная – валить тот лес давно запрещено».

Грег подтянул шкатулку ближе, а затем, немного помедлив, открыл ее, подвинув защелку. Внутри, на белом шелке, лежал кинжал размером с его ладонь. Небольшой серебряный наконечник в форме колоса ржи украшал рукоять, выполненную из той же древесины, что и сама шкатулка. Лезвие было тонким и прямым, вдоль которого едва заметно выделялась гравировка «Грейн».

«Помнить, где мой дом, прервать выдуманное проклятье, – задумался юноша. – Что плохого в том, чтобы быть наследником графа?»

«Ничего, – внезапно всплыли в памяти слова, когда-то сказанные братом. – Просто я хочу другую роль, эта мне не подходит…»

Джордж следовал своему желанию, не думая о тех, кого оставляет позади, – и просто умер! Охваченный горькой, старой обидой, Грег с силой захлопнул шкатулку. Из окна донесся гулкий бой часов, ознаменовавший первую четверть часа. Юноша вернулся на кровать и предпринял вторую попытку отдохнуть. Как и в первый раз, он закрыл глаза, но перед внутренним взором тут же возник образ брата. Грег почувствовал, как в груди разгорается злость. Он вспомнил его удаляющеюся спину на лошади и неисполненные обещания. Дыхания юноши сбилось, кровь бурлила от негодования, несправедливости, обиды… и жалости к самому себе. Ему вспомнились бесчисленные дни в одиночестве, заполненные неутихающей, ноющей скорбью. Маленький мальчик, окруженный брошенными, как и он сам, книгами. Бесконечные, одинаковые странницы, в которых скрывались крупицы памяти о Джордже. Грег нашел каждую из них – каждую небрежно оставленную запись на полях, каждый выведенный от задумчивости рисунки.