Великое Расселение

Глава 9 - Слепой Пес

Карл Утипан был человеком гордым, раздражительным и до глубины души преданным науке — особенно медицине. Мелкую работу он часто перекладывал на других, но за сложные, запутанные случаи брался сам. Он отдавал врачеванию всего себя: дотошно изучал каждую новую болезнь, тратил сотни часов, включая ночные, на разработку препаратов, подробно описывал открытия в медицинских трактатах. Он искренне верил — благодаря его труду будущие поколения будут страдать меньше.

Тем сильнее было его унижение, когда он услышал слова королевы Валиссандры. Горячие, несправедливые, произнесенные шёпотом, но с такой силой, что с тех пор звенели в ушах каждый раз при ее виде:

— Ты — бесполезен, — прошептала она, сидя рядом с телом покойного короля. Ее лицо было лишено красок, губы дрожали. Она держала безжизненную руку мужа в своих ладонях и, поднеся к губам, нежно поцеловала. Затем, с той же мягкостью, опустила руку на кровать.

Утреннее солнце проникало в покои. Карл стоял в стороне, усталый, изможденный, потный после бессонных ночей и десятков попыток привести монарха в чувства. Руки его безвольно висели вдоль тела. Он бросил взгляд на Валиссандру — и увидел, как по ее щеке медленно стекала слеза.

— Ты и твой разум стары. У тебя больше нет новых идей, — голос сорвался, но звучал безжизненно, и вслед за ним — сдавленный всхлип. — Уходи. И найди себе замену.

Четыре года Карл тянул время. И как бы ему ни претила мысль о королеве, он пытался вернуть ее благосклонность. Он должен был доказать: его ум все еще остер, он по-прежнему способен быть полезным.

Потому что в противном случае… он не знал себя никем иным, кроме как королевским доктором. В стенах дворца заключались его дом, призвание и вся прожитая им жизнь.

Карл, стоя перед высокими дверями тронного зала, мысленно повторял заготовленные фразы. Нервозность была ему несвойственна, однако спина взмокла, а пальцы судорожно теребили край бумаг, спрятанных во внутреннем кармане плотно застегнутого пиджака.

— Вы готовы? — обратился к нему гвардеец, нарушив напряженную тишину.

Карл отдернул руку, поправил пиджак и, прочистив горло, резко произнес:

— Открывай.

Двери плавно распахнулись, впуская его в светлый зал. Он сделал несколько шагов вперёд, и его ослабевшее зрение сразу нашло королеву Валиссандру — она восседала на троне, выполненном в виде кроны дерева, и вела негромкую беседу с леди Аттори, стоящей рядом. Обе женщины не обратили на него внимания, пока голос гвардейца не разнесся по залу, отдавшись эхом:

— Карл Утипан, королевский доктор!

Карл нахмурился и сжал губы. Он не ожидал подобного формального приёма, когда просил об аудиенции наедине. Закрытая встреча, без лишних ушей и глаз — вот на что он рассчитывал. Его дело требовало секретности.

— Слушаю вас, — изрекла Валиссанда, выпрямив спину почти неестественно ровно.

— Ваше Величество, я пришел с весьма неоднозначным открытием, — Карл положил ладонь на грудь, где под тканью пиджака хранились послания, затем почтительно добавил: — Если позволите, я счел бы разумным обсудить это только с вами.

Королева не изменилась в лице, лишь голова чуть качнулась в сторону. Внимательно посмотрев на доктора, она кивнула.

— Всем выйти, — велела она, все тем же спокойным, бесстрастным тоном.

Гвардейцы и немногочисленные слуги мгновенно покинули зал. Лишь леди Аттори осталась стоять, не шелохнувшись, сложив руки в замок.

— Слушаю, — повторила Валиссандра, когда в зале остались лишь они трое.

Карл метнул на леди Аттори мрачный взгляд, но та уже буравила его острыми, проницательными глазами. Он невольно сжал губы плотнее. Она всегда вызывала в нем раздражение, почти отвращение — слишком умная, слишком наблюдательная. Выскочка.

— Ваше Величество, простите за дерзость, но…, — начал он, однако королева подняла руку, требуя молчания.

— Она останется, — твёрдо сказала Валиссандра. — У меня нет секретов от Совета.

Затем, холодно и властно взглянув в его глаза, она отчеканила:

— Говорите. Или уходите.

Карл замешкался всего на миг, шумно втянул воздух через нос, а затем, смиренно склонив голову, произнес:

— Ваша воля.

Он вынул сложенные листы из кармана, распрямил их и начал свою заранее отрепетированную речь:

— Месяц назад, готовя старый кабинет для ученика, я наткнулся на архивные документы, оставленные моим предшественником. Среди них оказались послания отрядов «Великого Расселения», датированные периодом от 330 до 490 года. Одно из них особенно привлекло мое внимание, — Карл приподнял один из листов. — Послание от 335 года написано врачом, и в нем упоминается неизвестное слово «антибиотики».

Королева и леди Аттори слушали Карла, храня молчание, и никакие эмоции не трогали их лица. Между тем, он продолжал, не отрывая взгляда от Валиссандры:

— Это слово показалось мне знакомым, и вскоре я вспомнил, где его уже встречал. В 494 году, когда Ваше Величество и леди Аттори, — он с уважением склонил голову, — ещё не были при дворе, мне уже довелось служить королевским доктором. И в том году, в одном из посланий, этот термин также было упомянут. «Антибиотик». Тогда, как и сейчас, его смысл остался загадкой.