Великое Расселение

Глава 10 - К Желтому Цветку

Экипаж мерно катился по широкой дороге, пока Грег устало скользил взглядом по бесконечным рядам деревьев. Тело его обмякло — вдали от дворцовой суеты он на миг забылся, поддавшись успокаивающему ритму колес. Веки невыносимо тянуло вниз, и с каждой минутой сон окутывал сознание все больше.

Сумерки плавно опускались на землю, а мутное оконное стекло размазывало очертания пейзажа. Все казалось сном, тянущимся в тишине, где границы между днем и ночью стирались. Впереди стал виднеться силуэт указателя, и, когда экипаж поравнялся с ним, Грег смог прочесть надпись, которая гласила: «Хитл».

Этот город был ему знаком, но лишь по рассказам Ялии. В одном из последних писем она писала о нем, и Грег с внезапной нежностью вспомнил несколько строк:

«…город, с широкими улицами, где с утра снуют толпы людей. Порой от шума болит голова, но мне нравится эта суета. Я часто наблюдаю за прохожими. Особенно из окон мастерской миссис Батус, что выходят на рыночную площадь. В голове сразу рисуются эскизы простых, но элегантных платьев для прислуги, воздушных, почти невесомых нарядов для знатных дам и даже строгих сорочек для мужчин! Эти образы живут в моей голове, и мне не терпится перенести их на ткань, но… красивыми они пока выходят лишь на бумаге.

И, к сожалению, отец считает это временной забавой, но все равно разрешил мне обучаться. Правда, всего пару месяцев…».

Тем временем кучер продолжил ехать прямо, и Грег, забывшись дать указание заехать в город, всполошился. Он быстро заморгал, сбрасывая с глаз тягучую пелену, и рывком подался вперед. Затем несколько раз настойчиво постучал по передней стенке, привлекая внимание кучера. Створка отворилась со скрипом:

— Милорд, — раздался глухой, невыразительный голос.

— Сверните в город, — приказал Грег с хрипотцой от долгого молчания.

Кучер молчал. Грег не видел его лица, но слышал, как затрещало напряжение в воздухе от затяжной, неуместной паузы. Казалось, секунды перерастали в минуты, а ответа все не было.

— Прошу прощения, милорд, — наконец сказал он. — Нам велено доставить вас как можно скорее. Пока мы не можем свернуть.

Пальцы Грега похолодели, но все же медленно потянулись к кинжалу. Он нащупал рукоять под плащом — не вынимая, лишь проверяя, что оружие все еще при нем. Улыбка леди Аттори всплыла в памяти, острая, как лезвие. И вместе с ней пришла уверенность: это не просто поездка. Его переживания не напрасны.

«Доставить меня… куда?» — горечь и страх вертелись на языке, однако, призывая себя к разуму, вслух он сказал иное:

— Уже темнеет. Ехать ночью опасно. Нам нужен ночлег.

Торопливый ответ, сказанный с долей лживой любезности, не заставил себя ждать.

— Не беспокойтесь. Скоро на пути будет постоялый двор.

Створка захлопнулась. Лязг еще долго отдавался в ушах Грега, пока он безвольно покачивался в такт колес, уносящих его все дальше от города. Тело словно опустело, а взгляд застыл в одной точке, где-то в темноте угла кареты. На лице, искаженном напряжением, зиял страх — глухой, липкий страх перед неизвестностью. Голова гудела, мысли путались или вовсе исчезали. Но одно он знал точно: кто-то — леди Аттори или другой — уже решил его судьбу. Он давно перестал контролировать происходящее.

Грега пробрал озноб, и он машинально сжал пальцы перед собой, словно цепляясь за остатки тепла.

«Мне страшно», — единственная, ясная мысль повторялась в голове из раза в раз, пока карета резко не остановилась.

Юноша не успел ухватиться за ручку дверцы и подался вперед, ударившись коленями о противоположную скамью. Боль была слабой, но она вырвала его из оцепенения. Он затаил дыхание и прислушался — снаружи раздался глухой звук, словно кто-то спрыгнул с кучерского сиденья.

Грег осторожно подался левее и, отодвинув шторку, выглянул наружу. Перед его взором предстал двухэтажный каменный дом, в нижних окнах которого горел свет. Поодаль — конюшня с тройкой лошадей, которые нервно топтались, пока конюх, склонившись, чистил копыта одной из них. Мужчина вскинул голову в сторону кареты, когда сутулый кучер направился к дому и вскоре скрылся в его стенах.

Прошла минута — он появился вновь и, махнув рукой, крикнул своему напарнику:

— Проводи милорда, а карету — к конюшне!

Второй кучер спрыгнул вниз, молча подошел и открыл дверцу кареты. Он слегка поклонился, однако цепкого взгляда с Грега не спустил.

«Прислуживает, но лишь для вида», — с горечью отметил Грег.

Он поправил плащ, стараясь, чтобы жест выглядел непринужденно, и, выпрямившись, вышел из кареты с высоко поднятой головой.

«Нужно держаться уверенно. Так легче убедить хозяев двора помочь», — рассуждал Грег, проходя к дому, пока кучер за спиной вторил его шагам с почти издевательской точностью.

Оказавшись внутри, Грега окутал приглушенный желтый свет, исходивший от масляных свечей, расставленных на столах, и такая же приглашающая улыбка худого старика — хозяина постояла двора.

— Приветствую, милорд, — он склонил голову и жестом пригласил Грега за круглый стол у потухшего очага.

Грег поблагодарил старика, и, не раздеваясь, опустился на стул. Почти сразу, словно из воздуха, рядом возникла высокая не по годам девчушка. Она поставила перед ним глубокую глиняную тарелку с рагу, от которого шел странный запах, и кружку вина.