Великолепный век (по сериалу)

28 глава

— Что такое «школа»? Я не пойду, мама. Я хочу играть!
— Надо идти, Мустафа. Прошу: не пререкайся со мной. — Махидевран надевала на Мустафу новый кафтан.
— Отпусти, я пойду к папе и к Ибрагиму! — маленький Мустафа ловко освободил свою руку из руки матери и убежал из покоев.
— Мустафа, куда ты? Стой! Остановите моего сына!
— Валиде-султан ждёт Вас у себя! — неожиданно появилась Дайе. Махидевран взволнованно последовала за хазнедар: приказа валиде нельзя было ослушаться.

Совет Дивана был в полном составе. Ахмед-паша и Ферхат-паша как всегда стояли рядом друг с другом — за время службы при султане они успели сдружиться и понимали друг друга без слов. Но Ахмед-паша был намного хитрее и амбициознее Ферхата-паши.

— Визири, вы видите доклад, который я составил в Манисе для моего отца. Возможности передать его султану Селиму Хану не представилось: повелитель ушёл в иной мир. Читай, Ибрагим! — султан Сулейман начал свою речь. 
— Губернатор Дамаска Джанберди аль-Газали вызывает недоверие своим прошлым. Он объединился с мамлюкскими беями и арабами, отошедшими от Египта...
— Теперь греческий раб нам будет сообщать новости! — расслышал Хранитель покоев шёпот Ахмеда-паши. Ферхат-паша слегка толкнул старшего визиря: надо быть осторожнее. 
— Джанберди преступник! — сохраняя спокойствие, продолжил зачитывать договор Ибрагим. — Поклявшись в верности султану Селиму Хану, он вёл переговоры с неверными на Родосе и получил от них помощь: золото и оружие. Иными словами, вступил в сотрудничество с врагом.
— Повелитель, в своём докладе Вы предсказали будущее, — заметил Пири Мехмед-паша, — предатель Джанберди Газали объединился с шахом Исмаилом, склонил к измене Халеб и Бейрут. Он сделал египетского губернатора своим соратником, читает проповеди и изготавливает свои монеты.
— Тому, кто ослушался моего повеления, не будет никакой пощады: шах он или раб. — Сулейман услышал за дверьми голос Мустафы.
— Я приказываю: отведите меня к папе!

Ибрагим, закрыв книгу с докладом, вышел из кабинета Совета.

— Я слушаю Вас, шехзаде Мустафа! — глаза Хранителя покоев радостно засветились: перед ним стоял его маленький любимец, единственный сын повелителя, рядом с которым Ибрагим находился с появления наследника на свет. 
— Ибрагим, пусти меня к папе. Я не хочу идти в школу.
— Не сейчас, шехзаде. Нельзя. Великий султан занят государственными делами. Но мы с тобой можем понаблюдать за султаном из окна! — улыбнулся Ибрагим и повёл ребёнка к окну, из которого было видно, как Сулейман отдаёт распоряжения участникам совета. Мустафа с большим уважением и гордостью смотрел на отца: он был его кумиром и самым любимым человеком в этом мире. И прежде всего — любимым отцом, а не повелителем.

— Ферхат-паша, срочно подготовь своё войско и отправляйся в поход. 
— Сегодня же я начну приготовления к походу, повелитель. Если я не принесу голову Джанберди Газали к Вашим ногам, то положу свою собственную.
— Я уверен, что ты справишься, паша. Пусть будет твой меч острым.
— Повелитель, есть ещё вопрос! — вмешался Ахмед-паша. — У нас сложности с королём Венгрии Лайошем. Он много месяцев не платит налоги. Если прикажете, я готов...
— Паша, хочешь пойти с походом и на Венгрию? Хочешь объявить им войну?
— Повелитель, лучше направить к нему посланника, — ответил мудрый Пири-паша. — Пусть он получит письмо, в котором мы требуем оплатить налоги. Чтобы наши отношения оставались добрыми.
— Что же: сначала любезно поговорим, а потом сравняем с землёй. Пусть Бехрам-паша едет к Лайошу. Надо надеяться на лучшее, но держать мечи наготове.

Джанберди аль-Газали был полководцем, политическим деятелем султаната мамлюков, а позднее и Османской империи, наместником султана Аль-Ашрафа Кансуха аль-Гаури в Дамаске. Египетские мамлюки относились к сирийскому населению как завоеватели, облагали тяжёлыми налогами местных феллахов (крестьян). Произвол мамлюков причинял ущерб населению городов: убытки несли ремесленники и торговцы. К началу XVI века недовольство мамлюкским господством охватило все слои населения Сирии и местных арабских феодалов. В августе 1516 года султан Селим I вторгся в земли мамлюков. Султан мамлюков Кансух аль-Гаури выступил ему на встречу. В битве на равнине Мардж Дабик османы разгромили армию мамлюков, султан Аль-Ашрафа Кансуха аль-Гаури пал в бою. После этой битвы жители Халеба, Айнтеба и других сирийских городов, входивших в состав государства мамлюков, изгнали мамлюкские войска и в конце августа сдались Селиму I. Джанберди аль-Газали был вынужден покинуть Дамаск и бежать ко двору нового мамлюкского султана Туман-бея II аль-Ашрафа.

Туман-бей собрал уцелевшие мамлюкские отряды, заручился поддержкой бедуинских шейхов и начал изготовлять пушки, выпустил из темниц преступников и раздал оружие богатым горожанам, чуждым военным делам. 25 декабря 1516 года десятитысячный отряд Джанберди аль-Газали столкнулся с авангардом османской армии под предводительством Хадыма Синана-паши недалеко от города Бейсан в южной Палестине. В ходе битвы при Бейсане весь отряд мамлюков был разгромлен. Джанберди аль-Газали бежал в Египет, где вместе с Туман-беем приступил к подготовке защиты Каира от османов. После очередного поражения мамлюков в битве при Райданийе и взятия Каира аль-Газали перешёл на сторону османов и присягнул султану Селиму I. После пленения Туман-бея Селим хотел даровать ему жизнь за проявленную храбрость и благородство, но изменники Хайр-бей и Джанберди аль-Газали убедили османского султана в том, что пленник должен быть немедленно казнён. Туман-бей был повешен 13 апреля 1517 года в Каире, а Джанберди аль-Газали вновь назначен наместником в Дамаске. В первое время Джанберди аль-Газали был лоялен по отношению к османам.

22 сентября 1520 года умер султан Селим I. Узнав об этом, бедуины и мамлюки Сирии подняли восстание с целью восстановления мамлюкского султаната. Джанберди аль-Газали возглавил мятеж, объявил об отделении Сирии от Османской империи и 31 октября 1520 года принял мамлюкский королевский титул «аль-малик аль-ашраф». Были уничтожены османские гарнизоны в Дамаске, Бейруте, Триполи, Хомсе и других городах. Однако восстание не получило поддержки. Потом иоаннитские рыцари прислали с Родоса пушки. В начале ноября 1520 года Джанберди аль-Газали с многотысячным войском выступил на Халеб, но город устоял до прибытия из Анатолии османских войск. В сражении при Мастабе близ Дамаска 27 января 1521 года войско мятежников потерпело полное поражение. Джанберди аль-Газали пытался бежать, переодевшись дервишем, но был схвачен и 6 февраля казнён.