Венчанные тьмой

Глава 3

Вся семья была в сборе в ожидании ужина. Единственный мужчина, лорд Персиваль, сидел во главе стола, справа от него – его жена леди Заира, слева – леди Шейли, а напротив – Клава.

Клава впервые находилась в столовой замка аристократов, но ничего, кроме разочарования, не испытывала. Она ожидала увидеть инкрустированные драгоценностями канделябры, богато украшенные величественные древние фрески на стенах без сколов и выцветших оттенков былых ярких цветов, тяжелые бархатные портьеры и красивую резную мебель, но всё, что предстало ее взору – обветшавшие столы и стулья, шторы из грубого сукна, отсутствие роскошных ковров и плесень по углам – следы потерянной некогда роскоши.

– Дом леди Халь – приличное заведение, Диони. В иное место мы бы тебя не отправили, – поджав губы, сказал свое веское слово лорд Персиваль.

Клава попыталась возразить, что не желает становиться дамой полусвета и продавать свое тело за деньги, но отец был непреклонен. Это таверна, и точка. А все те россказни и сплетни, которыми была набита ее пустая голова, как он считал, – признак ее дурных генов, доставшихся от нерадивой матери.

Как Клава поняла, покопавшись в закоулках памяти Диони, мать ее была полукровкой из обедневшего драконьего рода, которую продали семье Марид из расы маар за внушительное вознаграждение в виде нескольких мешков золота. Огромная сумма даже для аристократов. Глава клана Марид выдал ее замуж за своего единственного сына, лорда Персиваля. Немыслимый мезальянс по тем временам, но судя по воспоминаниям Диони, у ее матери было пять красных прядей в волосах, что перекрывало любые баснословные траты. Вот только чаяниям рода Марид было не суждено сбыться. Диони была единственным родившимся ребенком в этом союзе.

– Хватит любезничать с ней, Персиваль, ты – глава рода, и твое решение не может быть оспорено. С утра Диони отправляется с первым городским обозом в столицу. Это не обсуждается, – раздался недовольный голос леди Заиры, высокой стройной женщины, чьей прямой гордой осанке могла позавидовать даже королева.

Она дернула высокомерно губой и слегка двинула пальцами, выражая свое пренебрежительное отношение к падчерице.

Клава с легкой завистью прошлась взглядом по внешности мачехи. Чистая и бархатистая кожа с молочным отливом, длинная изящная шея, аккуратные изогнутые брови и роскошные пепельного цвета густые волосы, плавно струящиеся по плечам. Без единой красной пряди, что означало одно – свой долг по деторождению она исполнила. На ней практически не было украшений, но на шее красовалось жемчужное колье, которое она часто трогала пальцами. Словно нервничала и не могла скрыть этот жест, как бы того ни хотела. Будто боялась, что его у нее отнимут. Видимо, это было последнее драгоценное украшение в ее закромах.

– С обозом, матушка? – пропела Шейли и хихикнула, прикрывая рот ладошкой.

Она была похожа на свою мать лишь отдаленно. Казалось бы, та же масть, те же черты лица, но более грубо высеченные, угловатые. Мимика у нее была слишком выразительная, не скрывала ни ее мыслей, ни эмоций.

– Ты прекрасно расслышала мои слова, Шейли, – степенно произнесла леди Заира и подала знак служанке, чтобы они несли первые блюда.

– Я думала, я ослышалась, матушка. Выходит, Диони поедет в столицу, как простолюдинка? Без собственного экипажа и охраны?

– Без охраны? – сразу же насторожилась Клава, которая всегда была осторожной женщиной, и оставаться без защиты в незнакомом мире, где женщины оценивались золотом, не желала.

– Ты должна отработать то золото, которое род Марид потратил на твою бесполезную мать, не выполнившую свой долг, – фыркнула леди Заира. – Подумать только, она еще смеет открывать свой рот и что-то требовать от нас. Я говорила тебе, Персиваль, что нужно было относиться к ней строже, а ты избаловал ее, и только посмотри. От нее никакого проку. Мы могли бы продать ее другому роду, но она всё испортила, и теперь не сможет родить.

Клава сцепила зубы, чтобы не вспылить из-за этой несправедливой отповеди, которую она вынуждена была выслушивать. После пятидесяти ей никто уже лет тридцать не читал нотации, но она останавливала себя от возмущений.

Напоминала себе, что отныне она – не Клавдия Архиповна, степенная старушка на пенсии, а леди Диони Марид, нелюбимая старшая дочь расы маар. Эдакая золушка, всю жизнь выполнявшая всю грязную работу по дому, которую поручала ей мачеха, до сих пор питавшая ненависть к почившей первой жене лорда Персиваля.

Клава всегда обладала аналитическим мышлением, так что догадывалась, что дело было не только в ревности. Казалось, леди Заира считала мать Диони виновной в обнищании рода, ведь выкуп за нее был непомерно велик.

– Раз мы всё обсудили, ступай к себе, – отдала приказ мачеха и махнула рукой в сторону лестницы.

– А как же ужин?

Клава растерялась и голодным взглядом обвела накрытый аппетитными яствами стол. И не сразу заметила, что на нее приборы не сервировали.

– Ты определенно повредила голову, Диони, – цокнула мачеха и покачала головой. – Ступай. Не вынуждай меня звать стражу.

Клава покраснела от стыда и унижения, но вынужденно встала из-за стола, когда в столовой воцарилась уничижительная тишина. Ей не оставалось ничего другого, как спуститься вниз, на кухню для прислуги.

Как оказалось, Диони ела только там. Сейчас ей хотелось принципиально отказаться от ужина, но живот сводило спазмами от голода, и что-то ей подсказывало, что в дорогу с утра ей паек с собой не дадут, так что она села со всеми служанками за стол, но вокруг нее образовался вакуум.
Клаве стало жаль девочку Диони, всю жизнь вынужденную жить подобной жизнью. Чужая среди аристократов и не своя среди прислуги. Ей будто не было места в этом мире. Ничего удивительного, что душа Клавы с такой легкостью заняла это юное тело. Бывшая его хозяйка не желала жить, а хотела покоя и забвения.

– Леди Диони, – застонала Ирэн, когда Клава вошла к себе в каморку после ужина.