Венчанные тьмой

Глава 6

Цэрен Мракогрив.

Диони перекатывала это имя на языке несколько раз, но уловить причину обеспокоенного и встревоженного состояния так и не сумела. Внутри живота, аккурат за пупком всё скрутилось в узел и пылало, а поделать ничего она не могла. Наверняка ее одолел голод, решила спустя время Диони и схватила кусочек пирога, который держала в руках Ирэн. Молодой организм требовал своего, ведь и метаболизм был быстрым, и энергия плескалась через край, а пополнять-то ее надо было. Так что Диони, несмотря на незавидную судьбу, с удовольствием вгрызлась в ароматный мясной пирог, от запаха которого голодом урчал желудок. Молоко пришлось как нельзя кстати, так что она и не заметила, как выпила бутыль до донышка, не оставив и капли.

– Как долго придется ждать, Ирэн? Неужели нет способа выбраться из комнаты?

Диони, как только насытилась, заметалась по комнате, пытаясь найти тайные ходы, которые явно должны были быть в таком большом замке, вот только память упорно не желала подкидывать никакие решения. Затем она кинулась к окну, но высота третьего этажа отбила у нее всякое желание прыгать вниз. Еще не хватало сломать себе обе ноги или не дай боже позвоночник. Не для того она переродилась, чтобы всю оставшуюся жизнь прожить калекой. Особенно в мире, где наверняка не развита медицина.

– Моя леди, вы что, хотите сбежать?

Тон Ирэн звучал испуганно, а глаза выпучились так, словно она никак не могла уложить в своей голове, что Диони вообще способна на такие безрассудные поступки. Нужно было срочно спасать положение.

– Я не хочу становиться доступной женщиной в доме утех, Ирэн. Я ведь леди, дочь лорда, неужели я достойна только такой судьбы?

Имитировать слезы ей не пришлось, так как и правда хотелось горько рыдать навзрыд от безвыходности собственного положения.

– Нет-нет, вы недостойны подобной участи, моя леди, но это ведь решение вашего отца, милорда Персиваля. Разве можете вы пойти наперекор его слову? Он ведь ваш батюшка и глава рода Марид, а вы всего лишь женщина. Да еще и без… пряди. Простите.

Последняя оговорка заставила Диони разозлиться, и хандру смыло волной, уступив место праведному гневу, который она оставила при себе.

Ирэн верила в то, что говорила, и Диони прикусила язык, чтобы ничего не ляпнуть. Видимо, женщины этого мира воспитаны в манере подчинения, где слово главы рода имело не просто большой вес, а обладало беспрекословным правом вето.

Так и не сумев выбраться из комнаты, она дождалась, когда запрет мачехи на ее передвижение будет снят, и очень удивилась, когда вместо того, чтобы отвести ее к городскому обозу, который вот-вот должен был отправиться в город, стражники отвели ее в покои леди Заиры. Та сидела на пуфике около туалетного столика с гордо выпрямленной спиной и в нарядном изумрудном платье до пола и со смелым откровенным квадратным вырезом, подчеркивающим ее внушительное декольте. Будто мужа она искала не дочери, а себе.

– Ступайте прочь, у нас разговор тет-а-тет, – махнула Заира рукой прислуге на выход, и две ее личные служанки засеменили к двери, тихо закрыв ее за собой.

В покоях остались только мачеха и падчерица. И обе изучали друг друга с особым интересом. Когда Заире надоели игры в гляделки, она открыла тумбочку под столиком и достала оттуда резную шкатулку. Ту самую, которую Клава видела только в памяти Диони. Она открыла рот, но не произнесла ни звука, потеряв на время дар речи.

– Прислуга нашла твою шкатулку у Гарриет, помощницы нашей домоправительницы. Как только делегация дракосов и маар уедет, ей всекут десять плетей, чтоб неповадно было воровать у господ.

Заира положила шкатулку на столик и с царственным видом кивнула Диони, что она может ее забрать. Она не стала медлить и сразу же подошла, схватив наследие матери, леди Алисенты, в обе руки. А затем опустила глаза и иронично усмехнулась. Пальцы мачехи были исколоты так же, как и у Шейли.

– Что, тоже с пяльцами переусердвовали, матушка?

– Вышивка – дело тонкое, Диони, и весьма травмоопасное. Но тебе ведь уже не суждено этого узнать, так к чему эти вопросы? – гнусный намек на ее бордельное будущее, где всё, что требовалось от девиц – красиво выглядеть и умело раздвигать ножки. – Шкатулку тебе вернули, воровку накажут, так что можешь ехать, тебя больше никто не держит. Всех гостей мы расселили.

Диони прикусила язык, напомнив себе, что жало у мачехи ядовитое, и не ей с ней пока что тягаться в остроумии и подколах. У той многолетний опыт, а ни Диони, ни Клава в ее теле не были приучены вести светские беседы на грани аристократичных оскорблений.

– До свидания, матушка! – не удержалась всё же Диони и подразнила мачеху этим “матушка”, ведь знала, как той неприятно.

– Приятного времяпровождения, Диони. Хотя это имя тебе уже ни к чему. Может, возьмешь псевдоним Алая Ромашка? Тебе к лицу.

– И вам всего хорошего, – говорящая пауза, – матушка!

Клаве внутри Диони хотелось ей совсем другого пожелать. Неприличного. Но воспитана она была в культурное советское время, и не могла себе такого позволить.

Но как же кипело всё внутри, ведь мачеха даже при прощании умудрилась оскорбить ее и унизить. Диони помнила, что ромашки леди Заира считала цветами для крестьян и плебеев. Простоватыми и неказистыми. Неподходящими для аристократов.

Когда Клава вышла в коридор и оказалась в закутке, подняла шкатулку и начала с интересом ее осматривать. Открывать ее не рискнула. Мало ли, что может случиться. Вдруг магия этой шкатулки поймет, что в теле Диони уже другая душа. Оказаться с исколотыми пальцами ей не хотелось.

Ехать с такой драгоценностью было боязно, но ее будто услышали сверху, так как шкатулка вдруг растворилась в воздухе, оставив на ее кисти лишь бледную розу, чьи шипы были обвиты змеиным хвостом.

Долго удивляться этому не пришлось. Вскоре в коридоре зазвучали голоса, и она пошла в сторону комнаты. Пора уезжать.

Позволив служанке помочь вынести чемодан, Клава без оглядки сбежала из чужого ей, не гостеприимного дома. Пройдя несколько сотен метров по осенней распутице, две женщины встали на краю дороги, ожидая городской обоз. Всё это время их провожала выделенная мачехой стража. Та будто подозревала, что на уме у падчерицы, оттого и подстраховалась.