Венец из Терновника

#7

Долгие минуты боли и отчаяния слились в одно, когда Аманита и Кэти вступили в неистовую схватку, и, казалось, сама реальность начала тускнеть вокруг. Кэти была не человеком, а марионеткой в руках тёмных сил, которой не было ни жалости, ни усталости. Её движения были нечеловечески быстрыми и точными, словно она была просто продолжением самого ночного кошмара. Удары ножа то и дело оставляли следы на теле Аманиты — порезы, глубокие раны, но она извивалась, как змея, уклоняясь от смертельных атак, несмотря на каждую порцию боли, что пронизывала её.

Каждый удар Кэти был как молния, а её тело продолжало изгибаться, как если бы оно не имело костей, только шарнирные соединения, которые с лёгкостью позволяли ей поворачиваться и атаковать с невозможной для живого существа ловкостью. Аманита чувствовала, как её силы угасают, как кровь, вытекающая из порезов, делает её слабой, но инстинкты и выживание подсказывали ей, что нужно продолжать бороться. Она не могла остановиться. Она не могла позволить себе погибнуть, иначе Эмбер не выживет.

— Ты не победишь, — сквозь прерывистое дыхание, тяжело сказала Аманита, чувствуя, как её силы иссякают.

Но Кэти не слушала. Она снова бросилась на неё с ножом, и в этот момент Аманита едва успела увернуться, почувствовав, как лезвие едва коснулось её живота. Она почувствовала, как её тело сотрясает дрожь, но взгляд оставался твёрдым.

"Нужно выжить. Нужно быть сильной", — думала Аманита. Она извивалась, увертывалась, но понимала, что времени у неё осталось совсем мало.

Бой был долгим, и каждый его момент казался вечностью. Как же ей не везло, как же ей было тяжело сдерживать этого чудовища, которое когда-то было её другом. Кэти всё больше становилась не человеком, её лицо искажалось от боли и злости, её голова всё сильнее крутилась, неестественно поворачиваясь в разные стороны. Аманита уже не могла понять, где заканчивается её боль и начинается отчаяние. Всё смешивалось в одну бесконечную пытку, словно она была не просто в бою, а в постоянном допросе, где её мучили не за то, что она сделала, а за то, что она могла сделать. Но что им нужно было? Она уже была не нужна. Эмбер была у них, и Аманита уже не имела значения.

Словно в ответ на её неосознанное осознание, память вдруг ворвалась в её сознание, как яркий огонь. Вспышка! Всё было частью плана, частью тщательно выстроенной ловушки. Те лекарства, которые она принимала, не были просто средствами успокоения. Это было отравой. Лекарства, которые должны были подавить её силы, чтобы она не могла сопротивляться, не могла раскрыть свою истинную сущность. Психолог, с которым она беседовала, на самом деле был частью плана ведьм. Он был одним из их слуг, одним из их агентов. Он помог им удерживать её в состоянии покоя, в состоянии, когда она не могла бороться и не могла раскрыть свою силу. И всё это время она, как заблудшая овца, шла к тому, чтобы стать частью их плана.

Её единственным предназначением было взять книгу и привести её на землю проклятых. Это было их истинное намерение — заставить её потерять свою силу, чтобы приблизиться к Эмбер и, наконец, принести её в жертву. Всё было устроено так, чтобы она привела Эмбер прямо в их руки, чтобы они могли завершить свою тёмную работу.

Аманита вновь почувствовала, как её силы исчезают, и только одна мысль оставалась в её голове: нельзя допустить этого. Она должна была победить, она должна была выжить, она должна была сделать всё, чтобы спасти Эмбер. Кэтти была не человеком. Но Аманита всё ещё была живым существом. Её сила была в её духе, в её несгибаемой решимости.

Она сделала последний рывок, и в тот момент, когда Кэти снова бросилась на неё с ножом, Аманита схватила её за руку, используя всё, что у неё ещё было, и с силой выбила оружие из рук фамильяра. Боль прошила её, как электрический разряд, но она не отступила. С каждым моментом она понимала, что ей нужно держать на расстоянии Кэти, чтобы выжить.

Словно часы замедлили ход, и Аманита всё ясно поняла. В этот момент она поняла, что для того, чтобы победить, ей нужно полностью освободиться от страха, от сомнений и принять свою роль, даже если эта роль значила огромную жертву.

Она закричала, и в её крике было больше решимости, чем в любом моменте её жизни.

— Не смейте забрать её! — выкрикнула она, всё ещё сдерживая фамильяра, чувствуя, как её силы уходят, но как одна последняя искра сопротивления всё ещё горит в её душе.

Теперь, когда Аманита стояла перед Кэти, обернувшейся в жуткую марионетку, она вспомнила тот момент, когда всё только начиналось, когда она ещё не понимала, кто была на самом деле Кэти.

Это произошло совсем недавно, до того как её мир перевернулся, до того как она осознала, что Кэти уже не была живым человеком. Они с Кэти гуляли, как обычные подруги, на выходных. Вечером они поужинали в кафе, и Аманита тогда заметила странную деталь — Кэти с отвращением отодвигала соль, которую Аманита сыпала себе на картошку. В тот момент она даже не придала этому значения, ведь Кэти всегда была немного капризной в еде, но теперь, в свете всего, что случилось, эта сцена всплыла в её памяти как ключ к разгадке.

Теперь она понимала: это был первый признак того, что Кэти была не такой, какой была раньше. Когда Кэти уже была фамильяром, когда её тело было мёртвым и она больше не была человеком, соль стала для неё опасностью, чем-то, что причиняло ей боль.

И теперь, в этот момент, Аманита, сжав кулаки, осознала, что именно соль может оказаться единственным способом остановить эту сущность, что когда-то была её лучшей подругой.

В панике и ярости, она рванула к банке соли, оставленной возле раковины, схватила её и поспешно посыпала её на обезображенную плоть Кэти. Сразу же Кэти закричала, её крики были нестерпимыми, будто каждая частичка её сущности плавилась. Она скручивалась от боли, но её тело оставалось неестественно гибким, как у марионетки, управляемой невидимой нитью.

Кэти продолжала кричать, но её слова становились всё тише.