Венецианский купец. Книга 1

Первой парой стали норман с русом. Северянин быстро разобрался с противником, не оставив ему ни шанса. А вот когда напротив него встал араб, зрелище стало много интереснее. По кратким стычкам и мгновенным отходам было понятно, что они стоят друг друга, поэтому, остановив поединок, я приказал снова заковать их и перевести туда, где уже ждали другие невольники, обратившие на себя мой взгляд чуть ранее.

— Вот, молодой господин, китаец, — к нам подбежал один из арабов, приведя за собой сморщенного старика, и правда похожего на представителя этой нации. К сожалению, этого языка, кроме пары слов, никто не знал, так что пришлось его брать до кучи, с фразой «потом разберусь». Он был последним, и распорядитель рынка, перебегая взглядом по шестерым невольникам, пошевелил губами, подсчитывая, сколько может за них запросить.

— Шестьсот шиллингов, — наконец его жадность победила рассудок, и он назвал цену, от которой ахнули сначала дядя, а затем и сами невольники.

Покосившись на горящий алчностью взгляд продавца, я спросил:

— Это почти килограмм золота, вы в своем уме, уважаемый?

— Такова моя цена за этих рабов, — гордо ответил он.

Протянув руки к шкатулке, я получил ее, заглянув внутрь. Золотых монет осталось не так чтобы много. Взгляд притянули лежащие в отдельном углублении кроваво-красные рубины.

— Оцените, — я достал все, что были, и протянул ему.

«Не думал, что рабы такие дорогие, даже с учетом накрутки, что он сделал», — подумал я, погружаясь в уныние. Я думал, что с этими деньгами скуплю тут полрынка, а на деле хватило лишь на шестерых рабов, из которых один старик, а второй полудохлый студиозус.

Тем временем все вокруг засуетились, пригласили откуда-то старика-оценщика, который долгим взглядом осматривал камни под угасающими лучами солнца.

— За эти пять камней отдам не больше ста шиллингов, — наконец озвучил он свою цену.

Я скрипнул зубами, поскольку даже с учетом этого, мне все равно не хватало еще половины. Повернувшись к дяде, я умоляюще на него посмотрел, но тот развел руками, в принципе, что я от него хотел, он сам был без денег после крупной покупки кораблей.

— Что я вижу, у сына семьи Дандоло нет денег? Совсем пошли по миру? — внезапно рядом раздался ироничный голос, оглянувшись на который, я увидел улыбающегося толстячка в паланкине, на котором красовался герб вставшего на задние лапы золотого льва на бело-красном фоне. Четыре дюжих слуги вынесли хозяина из лодки, поставив носилки рядом со мной, пока я находился в поисках наличности.

— Простите, господин, — я повернулся к нему и, сжимая кулаки от бессильной ярости из-за того, что попал в такую переделку из-за собственной глупости, старательно растянул улыбку, — с кем из достопочтимого рода Бадоэр я веду разговор?

— О, даже так, — толстячок вылез из паланкина и чуть склонил голову, — Франческо Бадоэр, к вашим услугам.

— Витале Дандоло, к вашим услугам, — я значительно ниже, чем он мне, поклонился, проклиная себя в душе разными словами за это унижение. — Господин Франческо, не будет с моей стороны большой наглостью попросить у вас в долг? — обратился я к нему сразу после этого. — Сегодня вечером в нашем доме праздник, я бы хотел пригласить вас на него, тогда же смогу вернуть вам деньги.

— Витале! — предупреждающе вскрикнул рядом дядя, хватаясь при этом за эфес меча.

— Ты уверен? Юный отпрыск дома Дандоло? — мой собеседник еще более удивленно на меня посмотрел. — Приглашаешь меня в ваш дом?

— Да, господин, теперь в любом случае, даже если все будут против, — я наступил ногой на сапог дяди, чтобы он не отвлекал своими протестующими возгласами.

Толстячок помахал пальчиком, и подбежавший слуга передал ему толстый мешок с монетами. Он попытался сам передать его арабу, но я извинился и нагло забрал его. Только когда объединил свои деньги с этими, протянул всю сумму распорядителю рынка.

— Вас устраивает, уважаемый?

Тот забрал, отдав подсчитывать, и только после подтверждения поклонился мне.

— Да, господин, здесь вся сумма.

— Благодарю вас за уделенное мне время, — раскланялся я с ним, держа себя в руках.

И, приказав купленным рабам следовать к лодке, уже более почтительно раскланялся со своим спасителем.

— Сегодня в семь я жду вас у двери дворца, господин Франческо.

— Буду, — кивнул тот и, забравшись в свой паланкин, махнул рукой слугам, отдавая приказ нести его по делам. Видимо, он тоже приехал сюда за покупками.

С трудом расположившись в лодке всей толпой, мы доплыли до дворца, и, только зайдя внутрь и убедившись, что за нами закрылись ворота, я дал волю чувствам. Слезы обиды и досады брызнули из глаз, поскольку я оставался в теле ребенка, в котором восприятие жизни было несколько иным, чем в теле взрослого. Так что под ошарашенными взглядами рабов и слуг я проревелся, но, как только слезы высохли на моих глазах, снова стал тем, кем был прежде, натянув на лицо маску невозмутимости.

— За мной, — приказал я рабам следовать позади, а дядя, попрощавшись, ушел по своим делам.

— Винченсо! — я шел по коридорам, пугая своей гремящей и звякающей кандалами процессией всех слуг, поскольку мы шли по их крылу.

— Да, мой юный господин! — из кухни показалось довольное лицо управляющего, которое при виде шести ободранных, вонючих людей стало резко киснуть.

— Заселить по половой принадлежности, расковать, отмыть, одеть, — приказал я.