Венецианский купец. Книга 1

На удивление отца, Франческо Бадоэр и его свита вели себя спокойно. Наоборот, было впору бросаться на своих родственников, которые откровенно задевали нежданных гостей, когда думали, что этого никто не видит. В такие моменты рядом появлялся я и пристально смотрел на зачинщиков, обычно этого хватало, чтобы на время конфликты утихали.

Даже дож, прибывший последним, и тот был удивлен, увидев сеньора Франческо в нашем доме, он высказал пару благодарственных слов главам обоих семейств, которые впервые за двести лет пошли навстречу друг другу. Переубеждать его, конечно же, никто не стал, поэтому, едва он ушел, следом заторопился и мой гость.

Я, естественно, пошел его провожать, не забыв захватить кошель с вышитым гербом семьи. Дождавшись, когда его свита и сопровождающая девушка сядут в лодку, я протянул деньги.

— Сеньор, позвольте вернуть вам долг.

Тот хмыкнул, не притрагиваясь к кошелю.

— Считай это подарком на свой день рождения, юный отпрыск Дандоло.

Я едва не насильно вложил ему кошель в руку.

— Господин Франческо, я всегда плачу по своим счетам. И сейчас, и в будущем.

Ехидная улыбка сползла с его лица, и он стал предельно серьезным, услышав последние слова.

— Я запомню это, сеньор Витале.

Мне оставалось только склониться перед ним, направляясь в дом. Мои дела на сегодня были закончены, оставалось заняться перед сном расписанием. С завтрашнего дня я планировал начать настоящую учебу, а для этого следовало тщательно продумать свой день, оставляя в нем время для еды, прогулки, а также разогрева мышц. Я не планировал давать столь юному телу большие нагрузки, пока копошащийся и что-то перестраивающий в теле симбионт не будет готов предоставить мне больше возможностей. Пока же было достаточно того, что он подготовил мой мозг к обильному приему информации, все как я любил в свое время. Оставив взрослых праздновать, я поднялся наверх, забирая с собой толстую восковую свечу.

***

— Витале! — утром меня разбудил громкий голос отца, так что я, с трудом разлепив глаза, поднял голову от деревянного стола, на котором вчера заснул. Часть букв расписания отпечатались у меня на щеке и пришлось стирать это безобразие, пока в комнату не нагрянули родители.

При виде плети в руках главы семейства мне стало не по себе, но вот в другой руке он держал письмо, которым возбужденно потрясал в воздухе, показывая его то мне, то маме. Оба родителя при этом громко восклицали и вспоминали Деву Марию.

— Что случилось? — я спрыгнул со скамейки, которая была мне еще высока, и подошел к ним ближе, косясь все время на его левую руку, где находилось орудие наказания.

— Письмо от главы рода Бадоэр, — он протянул мне официальный документ, поскольку на нем красовалась обломленная восковая печать, скрепляющая документ.

Я бегло пробежался взглядом по листу, что тут же отметила мама, увидев заодно на моей щеке чернильные буквы. Ойкнув, она сама бросилась их оттирать, не позвав даже прислугу.

— Значит, та таинственная девушка вчера была его дочерью? — я вернул ему документ. — Ответь отказом, я не собираюсь жениться ни сейчас, ни в ближайшем обозримом будущем.

Отец удивленно замер.

— Мы, конечно, слышали вчера про твои планы, и, раз уж зашел такой серьезный разговор о твоем будущем, будь добр, пожалуйста, посвяти нас в свои грандиозные задумки хотя бы на ближайшие пять лет.

— Тут нет никакого секрета! — я гордо поднял голову. — Я стану великим мореплавателем, полководцем, политиком, как ты отец, только быстрее!

— Ха-ха-ха! — оба родителя не смогли сдержать смеха и закатились так громко, что в комнату заглянули его охранники. Увидев, что взрослые хохочут над надувшимся от возмущения ребенком, они удалились, оставив нас втроем.

— И вы мне крайне в этом поможете, если не будете ограничивать в средствах! — воинственно продолжил я, отбиваясь от объятий графини, которая в порыве умиления стала меня обнимать и тискать.

— И сколько же вам нужно, великий полководец?! — смеющийся отец лукаво на меня посмотрел.

— А сколько у нас есть? — на иудейский манер спросил я, что вызвало еще больше смеха.

— Много, у нас много денег, — устав смеяться, он опустился на скамью.

— Тогда разреши хотя бы под присмотром матушки тратить столько, сколько нужно для моего обучения! Почему я вынужден выпрашивать деньги у наших врагов?!

Тут он посерьезнел и взглянул на плетку.

«Чую, зря я ему об этом сейчас напомнил», — пронеслась в голове мысль, верность которой он тут же подтвердил.

— Кстати, да, ложись, — он показал жестом на свои колени.

— Энрико! — мама сразу забеспокоилась, подходя ближе.

Я безропотно лег и принял пять ударов по филейной части, но, поднявшись, спокойно спросил:

— Ну так что, отец? Теперь мне можно будет тратить деньги?

Он хоть и не бил со всей силы, но мое поведение выбило его из колеи. Он задумался и, перечитав письмо, спросил:

— Я соглашусь при одном условии.

— Каком же?! — мои глаза сверкнули от радости.

— Вот это — шаг к примирению наших родов, — он покачал передо мной листом желтоватой бумаги, — двести лет вражды могут закончиться вашей свадьбой с его дочерью. Не будет больше убийств твоих родных в подворотнях, внезапных отравлений на пирах, мир придет в оба великих дома.