Венецианский купец. Книга 3. (не) Всё могут короли

Вечером, за ужином, к нам присоединились старшие офицеры с «Елены», которые пришли проведать меня, заодно рассказав, как идет ремонт корабля. Все шло по плану, и были твердые надежды закончить его через четыре-пять дней, что, конечно, не могло не радовать. Я приказал им, как только все закончат, сразу готовить бригантину к отходу, запасаясь всем необходимым, они, конечно же, согласились, что местное гостеприимство слишком горячее, чтобы продолжать испытывать судьбу. Два дня назад была предпринята еще одна попытка поджечь корабль, закончившаяся ничем, и об этом я тоже говорил на встречах с византийским императором, прося принять меры, чтобы были найдены ответственные за поджоги и попытки убить нас. Он грозился, обещал найти и покарать, но, судя по всему, абсолютно ничего не делал для этого, поскольку даже сегодняшнее нападение на кардинала показало, что дальше оставаться в городе просто опасно. Об этом я ему прямо и сказал, когда мы остались за столом вдвоем.

Он задумался и пожал плечами.

— Хорошо, я планировал еще неделю посмотреть, как нас будут мариновать, но если появилась прямая угроза жизни, то я соглашусь с тобой, завтра попробую надавить, чтобы император принял решение. Хоть какое-то.

Я громко, недоверчиво хмыкнул.

— Да и Витале, — он поднялся из-за стола и наклонил голову, — я не успел поблагодарить тебя, но очень ценю, что ты спас меня сегодня от покушения. Синяк расплылся на все плечо, но, если бы не кольчуга, которую ты велел надеть, я бы лежал сейчас в кровати раненый, и о ни каких переговорах точно речи бы не могло идти.

— Не стоит переживать, кардинал Конти, — отмахнулся я от его благодарностей, — мы братья по вере, и я к тому же ответственен за вашу безопасность, так что это довольно явный сигнал, что нам здесь не рады.

— Я уже понял, что в Константинополе всем заправляет императрица и знать, а император лишь марионетка на троне, — тяжело вздохнул он, — алчущая лишь золота и развлечений. Договориться с ним нет ни малейшего шанса.

— Тогда, может, отложим визиты? — поинтересовался я.

— Завтрашняя встреча покажет, — нехотя ответил он.

— Смотрите сами, кардинал, легат вы, вам и отвечать перед Святым престолом за переговоры с Византией, — все, что мне оставалось, — это поддержать его.

***

— Прошу дать письменный ответ на предложение Святого престола, — кардинал был абсолютно спокоен, мне нужно было этому поучиться. Несмотря на все попытки греков вывести его из себя, он сохранял хладнокровие и выдержку. Чего нельзя было сказать обо мне. Гормоны юношеского тела, щедро сдабриваемые симбионтом, заставляли все происходящее принимать близко к сердцу, и поэтому я то бледнел, то краснел, то сжимал кулаки от злости, но молчал и не мешал спутнику придерживаться выбранной им линии поведения.

— Такого ответа сейчас мы дать не можем, — в который раз василевс уклонялся от вопроса, заданного прямо, — возможно, еще пара дней понадобится нам на размышления.

— Или неделя, — добавила императрица, цинично улыбнувшись.

— Или неделя, — согласился Алексиос, с усмешкой переглянувшись с супругой.

— К сожалению, я не располагаю временем, чтобы так долго ждать, — спокойно ответил кардинал, — поэтому готов потерпеть лишь еще несколько дней.

— Вы легат, — голос императора похолодел на несколько градусов, — будете ждать столько, сколько мы изволим думать. Или хотите убыть без ответа?

Кардинал поднялся со стула и лишь слегка наклонил голову.

— Продолжим переговоры, ваше императорское величество, через три дня.

Алексиос лишь пожал плечами и махнул рукой, давая понять, что встреча окончена.

Охрана помогла спустить меня со стула и уложила на носилки, после этого мы с кардиналом Конти отправились по знакомому маршруту обратно вниз. По устоявшейся уже привычке мы внутри дворца не обсуждали ничего, а делали это только вернувшись в квартал венецианцев.

— О, смотри, чудо-юдо какое в носилках, рядом с латинянином.

Внезапно я услышал громкий разговор на русском с явным новгородским говором справа от себя, когда мы проходили через очередной переход.

— Уродлив, как пес шелудивый, — согласился с ним другой голос, говоривший на том же языке, — хотя говорят, что это какой-то очень важный венецианец. О корабле, на котором он прибыл, каких только баек люди не рассказывают.

Я приказал матросом остановиться и повернул голову в сторону говоривших обо мне гадости. У стены стояли четыре неплохо одетых, хоть и не по местной моде, бородатых мужика.

— Может, вам языки укоротить, чтобы не лаяли на каждого встречного? — спросил я на русском.

У них от моих слов у них глаза на лоб полезли, и спесь мгновенно слетела с лиц. Они стали кланяться в пояс и извиняться за свое невежество.

— В качестве извинений сегодня вечером приходите ко мне в дом, — покачал головой я, — в квартале венецианцев спросите про меня, любой покажет дорогу.

— Хорошо, сударь, — все четверо еще раз низко поклонились.

Вернувшись к кардиналу Конти, я на его вопрошающее выражение лица ответил.

— Русские купцы, ничего для вас интересного.

Он благодарно кивнул, и мы пошли дальше к выходу.

***

Вечером, когда пришли гости, кардинал отправился к себе, поскольку ему было неинтересно общаться с северными варварами, а я стал дожидаться, когда слуги проводят их в зал. Оглядываясь по сторонам, неуютно себя чувствующие в присутствии ребенка, они сгрудились у порога.