Венецианский купец. Книга 3. (не) Всё могут короли

12 декабря 1197 года от Р. Х., Остия

— Витале, я могу добраться и сам.

После двухнедельного путешествия в Рим кардинал попытался уговорить меня отпустить его под охраной нанятого отряда в Остии, но я не соглашался, говоря, что не для того проделал такой большой путь, чтобы потерять его прямо рядом с Вечным городом.

— Но я же вижу, какие страдания тебе доставляют прогулки, хоть и на носилках, — он качал головой, — я сам вообще с трудом представляю, как можно с такими ранами куда-то путешествовать. У тебя переломаны руки, ноги, на пальцы вообще страшно смотреть.

— Вы сами меня учили, кардинал Конти, — улыбнулся я, приказывая выделить матросов для охраны нашего кортежа из повозок, которые наняли тут же, в порту, — дела веры превыше всего. Не спорьте со мной, брат, меня попросили довезти вас целым и невредимым, я это сделаю.

Он развел руками и улыбнулся.

— Всем бы нашим братьям подобные качества, как у вас, епископ.

— Я лишь скромный слуга, несущий Его слово, — перекрестился я, вызвав у него такую же реакцию.

— Хорошо, тогда мы вместе с вами помолимся сегодня вечером у меня дома, — настоял он, — познакомлю вас с семьей.

— С превеликим удовольствием, — моментально согласился я, подобное сближение нельзя было игнорировать.

***

Вечером, когда мы добрались до Рима, кардинал не дал мне искать себе жилище, а сразу повел за собой в родовое поместье. Его выбежала встречать многочисленная родня, которая слегка ошалела при виде моего отряда, но без особой суеты и слов их всех постарались разместить на лужайке, купив в городе у торговцев большие шатры. Причем мне даже не дали их оплатить! Его мама, Клариссия Скотти, все организовала и сделала сама. Мне пришлось подчиниться гордой и властной женщине, которая при виде моего состояния, жалостливо поджимала губы. Может быть, поэтому меня разместили в огромных гостевых апартаментах, выделив целых шесть слуг и пригласив составить компанию всему семейству за завтраком. Отказываться, понятное дело, было нельзя.

Утром за весьма небольшим столом собралось семейство кардинала Конти, которое присутствовало сейчас в имении: мать, сестра, дяди и тети по линии матери, а также куча мелких племянников, которые все как один с ужасом рассматривали мое лицо и тело, не скрытые под плащом. Слуги подняли меня с носилок и усадили на большое, широкое кресло, специально установленное за столом, и только когда я удобно устроился и спрятался под накидкой, чтобы никого не смущать, его мама призвала помолиться перед едой. Конечно, мы так и сделали и только после этого приступили к трапезе. Когда голод был утолен, всю малышню выпроводили вон, оставив только старшее поколение.

— Мы слышали, что вы весьма близки с нынешним папой, — вроде бы небрежно поинтересовалась у меня Клариссия.

— Не могу об этом судить, сударыня, — я пожал плечами, — иногда помогаю Святому престолу, иногда он мне. Все в пределах взаимной пользы.

— Мы также слышали о вашем далеком путешествии, — призналась она, — хотелось бы услышать о нем от непосредственного участника, хотя нужно сказать, что мы редко кого привечаем у себя из посторонних.

— Я искренне благодарен вам за гостеприимство, — осторожно ответил я, не очень понимая ее намек.

— Если бы вы остались у нас на несколько дней, рассказав о своем необыкновенном путешествии, я была бы вам чрезвычайно признательна, — сказала она загадочным тоном.

Я перевел взгляд на кардинала, который был сейчас по факту главой рода Конти. Он задумался, но затем кивнул.

— Хорошо, если вы не против, я с радостью воспользуюсь приглашением, — согласился я, понимая, что теперь нет другого выхода. Да и интересно было, чем живет семья человека, чей дядя был папой до Целестина III. Она явно была непростой.

Через полчаса с нами простился кардинал, который сказал, что поспешит отчитаться о своем прибытии, а затем из комнаты вышли и все остальные, оставив нас с Клариссией Скотти наедине. Как я уже знал, такое было неспроста, поскольку обычно знатные дамы передвигались только в окружении либо своей родни, либо слуг и охраны. Женщина меня не разочаровала. Поднявшись, она пригласила меня посмотреть ее коллекцию картин, и я, конечно же, согласился. Слуги занесли меня на второй этаж, оставив в небольшой комнате, где и правда была представлена живопись, в которой я, к своему стыду, не разбирался. Мое направление развития было всегда далеко от искусства. Об этом я честно ей и сказал, когда женщина предложила обсудить кого-то из художников.

Она, поджав губы, повернулась ко мне, словно принимая какое-то сложное решение, начав издалека.

— Вы знаете, Витале, что семейства Конти и Орсини враждуют между собой?

— Слышал об этом лишь от вашего сына, синьора, — честно признался я, — кардинал рассказывал во время путешествия, что был крайне удивлен вызовом папы из ссылки, куда в Ананье его послал он сам, едва получил сан. Да еще не просто вызвали, а отправили с весьма важной миссией в Константинополь.

— Нам всем показалось это странным, — она взяла стул и села рядом с носилками, — я знаю, что вы не раз и не два уберегли сына от смерти в этой поездке, поэтому могу быть с вами откровенна, Витале?

— Конечно, — я удивленно повернулся к ней, сейчас в этой комнате затевалось явно что-то такое, о чем я не знал.

— Целестин болен, и смертельно, — тихо сказала она, нагнувшись ближе, — а после своей смерти он хочет видеть на папстве своего племянника, кардинала-священника Джованни ди Сан-Паоло. Весьма ответственного и порядочного человека, но больше погруженного в медицину и спасение человеческих жизней, чем их душ.