Венецианский купец. Книга 3. (не) Всё могут короли

22 декабря 1197 года от Р. Х., Венеция

— Мам, привет, а где отец? — крикнул я издали, помахав в приветствии графине.

— Во дворце дожа, где ему еще быть в это время, — она подошла ближе и обняла меня, наклонившись к носилкам, — знаешь, дорогой, я уже спокойно начинаю реагировать на твои внезапные отбытия и появления.

— Мне нужно с ним посоветоваться и снова уплывать, — улыбнулся я, — прости, но не могу даже на ужин остаться. Зайду к отцу, к дяде Джованни, в дом Бадоэр — и снова в дорогу. Как тут, кстати, в целом дела? Особенно со стороны детей и девушек других домов? — забросал я ее вопросами.

— Детей уже успокоили, занимаются с учителями вместе с нашими, — степенно ответила она, — с более взрослыми пока сложнее, они дичатся и злятся. Но на это понадобится время и пара сотен плетей, уверена, мы справимся.

Она замолчала и глазами показала вправо. Повернувшись, я увидел, как дядя Андреа спускается с лестницы, ведя за руку знакомую мне девушку.

— Дядя! — позвал я его, он, заметив меня, вздрогнул, но пересилил себя, подведя жену ближе.

— Думаю, представлять вас друг другу не нужно? — буркнул он.

Я откинул плащ со своего тела, показав тонкие, словно спички, руки и ноги, которые туго обтягивала кожа.

— О, я очень хорошо знаком с вашей женой, — весело ответил я, показываясь во всей красе. Мама, увидев то, что я обычно старался скрывать, вскрикнула и со слезами бросилась к носилкам, а Анна так и не смогла поднять глаз, чтобы на меня посмотреть.

— Ладно, — я снова закрылся накидкой, гладя графиню по руке, успокаивая ее, — дядя Джованни дома?

— Да, Витале, ты хочешь его видеть? — родственник от неловкости постарался быстрее покинуть нас.

— Если несложно его позвать, я был бы вам благодарен, — попросил его я.

Он кивнул и, забрав жену, позвал слуг.

— Тебе нужно больше есть, Витале, — переживала мама, все никак не успокаиваясь.

— Не переживай, ем много и часто, просто организм пока еще не отошел от произошедшего, — спокойно ответил я, — все будет в порядке, не волнуйся, после морских прогулок я чувствую себя намного лучше.

Я рассказал ей о своем путешествии, опуская, конечно же, подробности, особенно связанные с угрозой для жизни, когда наконец не появился ожидаемый мной второй родственник.

— Прошу нас простить матушка, дела, — извинился я перед графиней, когда Джованни подошел ближе, поздоровавшись.

— Постарайся хотя бы поужинать с нами, — она, вытирая слезы, поднялась с колен, — я была бы тебе очень признательна.

— Не обещаю, но постараюсь, — я пожал плечами.

— Что случилось? — поинтересовался дядя, когда мы остались одни.

— Свяжитесь с Дарио, который представляет наш род в Константинополе, — попросил я, — я завернул на него русских купцов с лесом. Какие новости по северянам?

— После всего случившегося ты так и не оставил свою идею с собором? — удивился он.

— С чего бы это? — я пожал плечами. — Для себя же это делаю по большей части. Так что по норманнам?

— Я договорился и заключил контракт, — он ничуть не удивился моей активности, — двести тысяч стволов лиственницы будут поставлены в течение следующего года.

— Отлично, русичам те же сроки поставьте, — обрадовался я, — что с мрамором?

— Тебе придется лично договариваться с Гуальтье II, епископом Луни, — он покачал головой, — он не принял моих посланников, отказался обсуждать что бы то ни было с венецианцами.

— Хорошо, займусь, — сделал я себе в голове памятку, — что еще?

— Истрийский камень, что ты присмотрел для строительства, можно запросить у дома Фалье, но тебе нужно поговорить с отцом, они вряд ли захотят разговаривать только с тобой.

— Хм, хорошо, что еще?

— Ну и пора бросать клич архитекторам, чтобы выбрать, кто будет строить, — он внимательно на меня посмотрел, — не ты же сам будешь это делать?

— Конечно, нет, я в этом ничего не понимаю, — открестился я от этой обязанности, — спасибо, занимайтесь тогда пока деревом, с меня мрамор и камень.

— Ты еще даже место не получил, — хмыкнул он, когда матросы подняли мои носилки.

— А что, совет еще не принял нужного решения? — удивился я. — Тогда тем более посещу их, мотивирую, так сказать, своим присутствием.

Дядя осуждающе покачал головой, но ничего не стал отвечать. Попрощавшись с ним, я отправился к отцу. Примечательно, что кавалькада лодок, которая перевозила меня и мой весьма немаленький отряд охраны, привлекала всеобщее внимание, но, когда видели носилки, водная гладь перед лодками таинственным образом очищалась.

У дворца дежурила дворцовая гвардия, которая при нашем появлении тоже посчитала должным сделать вид, что не заметила меня, видимо, насаженные на кол с содранной кожей предыдущие их товарищи, несшие стражу в то время, когда меня пытали, дали явный намек всем, не злить меня. Поэтому в составе пятидесяти вооруженных людей я и вломился на заседание городского совета. При виде меня и охраны многие почему-то побледнели.

— Витале, что ты себе позволяешь?! — возмутился отец, привставая со своего кресла.

— А что такое? — притворно удивился я. — С прошлого раза я подумал, так можно всем.

Энрико тяжело вздохнул.

— Нет, Витале, это был исключительный случай, прошу тебя соблюдать приличия.