Вера и Вечность. Театр теней

ПРОЛОГ

Пентхаус судьи Верховного суда Ричарда Бэлмора стоил как небольшой остров и располагался на шестьдесят пятом этаже небоскрёба с видом на Гудзон. Судья Бэлмор славился на весь город своей бескомпромиссностью, пуританскими взглядами и жесточайшими приговорами для коррупционеров и наркоторговцев.

Но сейчас, в три часа ночи, «совесть нации» стоял на коленях на пушистом белом ковре, судорожно сгребая дрожащими руками пачки стодолларовых купюр и пакетики с белым порошком в дорожную сумку. Девушка из эскорта, за которую он заплатил из этого же дипломата, уже сбежала, испугавшись его внезапной паники.

Бэлмор тяжело дышал. Ему нужно было уехать. Залечь на дно. Журналисты что-то разнюхали…

Внезапно свет дизайнерских ламп мигнул и погас.

Пентхаус погрузился во мрак, освещаемый лишь огнями ночного мегаполиса за панорамными окнами. Но лунный свет, падавший на пол, вёл себя неестественно. Тени от мебели начали удлиняться, извиваться, словно живые змеи.

Судья замер, выронив пачку денег.

— Кто здесь? Охрана! — крикнул он, но звук увяз в неестественно плотном воздухе.

Из самого тёмного угла комнаты, плавно отделяясь от мрака, шагнул высокий силуэт. Незнакомец был одет с иголочки: двубортный костюм безупречного кроя, шёлковый галстук, трость. На его руках блестели тонкие кожаные перчатки. Лицо скрывалось в тени, но в темноте ярко вспыхнули два глаза, сияющие холодным, жёлтым светом.

— Охрана вас не услышит, Ваша честь, — голос незнакомца был бархатным, завораживающим и бесконечно древним. — Они спят. Как спит и ваша хвалёная совесть.

— Что вам нужно? Деньги? Берите! — Бэлмор попятился, споткнувшись о сумку.

Незнакомец тихо рассмеялся. Звук походил на шелест дорогого шёлка.

— Деньги — это грязь. Меня интересует искусство. И истина. Вы так долго носили маску праведника, Ричард. Отправляли людей на электрический стул за то, что делали сами. Двойная жизнь... Как это изысканно. И как вкусно.

Демон поднял руку. В его пальцах блеснула длинная, неестественно тонкая игла, сотканная из концентрированного лунного света. За иглой тянулась нить абсолютно чёрного мрака.

Судья попытался вскочить и побежать к двери, но вдруг с ужасом понял, что не может сдвинуться с места. Его собственная тень, отброшенная на стену лунным светом, отказалась повторять его движения. Тень застыла, раскинув руки, словно пыталась загрести всё вокруг себя.

Демон плавно подошёл к стене.

— Пора зафиксировать ваш истинный облик, — прошептал он.

Игла вонзилась прямо в тень судьи на дорогих обоях. Бэлмор издал нечеловеческий, истошный вопль, когда физически почувствовал, как невидимая нить прошивает его душу.

Демон двигал рукой с грацией великого кутюрье. Стежок за стежком. Он буквально пришивал тень к стене. С каждым движением иглы физическое тело Бэлмора с жутким хрустом выгибалось, насильно подтягиваясь к стене вслед за своей тенью.

— Вы жадный, лицемерный вор, Ричард, — демон сделал последний, элегантный узел. — Так останьтесь же им навеки.

Тело судьи с глухим стуком ударилось о стену, подвешенное в воздухе. Его руки были скрючены в позе алчущего стяжателя, глаза выкатились из орбит, а лицо застыло в маске чистого, неразбавленного ужаса. Он был мёртв, но его тень, намертво пришитая к обоям чёрными нитями, пульсировала, отдавая демону последние капли своей «двойной жизни».

Незнакомец поправил галстук, полюбовался своей работой и, шагнув в собственную тень, бесследно растворился.