Вербальный маг

Глава 11

    К утру безмятежность амбарного быта была раздавлена очередным кошмарным сном. Рода преследовала уже знакомая коренастая фигура оборотницы, а вслед за ней шествовали мертвецы. Тухлые, обомшелые, поеденные волками и крысами. Ловкач бежал по лесу в поисках тропки или поселения, но натыкался на руины настолько старые, что от них остались лишь стены и печи. Все остальное поглотил лес. Смех малефика хлестал, как батогом, не давая остановиться и перевести дух. Пот пропитал одежду, разгоряченное тело притягивало холод…
    Остатки безмятежности окончательно растоптали заявившиеся вскоре гвардейцы. Вели себя недобро, обещали всяческие кары. Ограничились выяснением, кто такие Род и его товарищи.
    – Тоже ворье, – вздохнул сержант, – хрен с вами, спите. Только орать не смейте, вас тут режут, что ли? Всю деревню всполошили, олухи… Эта, пока не забыл, жрать захочется – просите у охотников. Капитан их хорошо за космы оттаскал, будут знать, как жадничать. А в котелке чего?
    – Похлебка из костей! – Род поднял с пола щербатую миску, критически осмотрел, смачно плюнув, протер рукавом. – Откушаете? Варево холодное, зато жиром взялось, что твой студень.
    – Благодарствую, – гвардеец поспешно отступил, – уже емши.
    Когда тройка вооруженных мужчин убралась из амбара, Род обессилено опустился на мешки и вцепился руками в волосы. Сон сном, но чувствовал он себя, словно и вправду полночи по лесу петлял.
    – Ты чего орал? Приснилось чего? – спросил бард.
    – Ай, – неопределенно буркнул Род.
    – Понимаю. Сам третью ночь глаз не смыкаю. Все думаю, думаю, а образы в голове сплошь черные, гадкие… Смежишь веки – такое лезет, хоть в церковь беги.
    – Раздобыть тебе браги? – предложили Ловкач. – На худой конец водки на рисе, оно на вкус мерзковато, зато пару чарок – и всю ночь будешь спать в слюнях и счастливый. Лично я вечером так и сделаю.
    Водки он не раздобыл, да и брагою не поживился. Хотел пойти медовика наломать, но облик полуденного леса пугал до дрожи в коленях. Казалось, за широкими стволами, в мешанине ветвей, куманики и лозы бродят оборотни, лешаки… живые трупы. Несолоно хлебавши Род поплелся в амбар. По дороге повстречал молодого лекаря.
    – Жив? – удивился Ловкач. – Неужто уже воротились все? Ты ж с носителями на поиски отправился, так?
    – Примерно, – промямлил парень. Лицо его было одутловатым, глаза красные. – Мы там разделились. Я с раненым охотником возился, а остальные полезли вниз, под землю. И не вернулись. Сгинули, похоже. Я сидел-сидел, потом плюнул, накачал старика зельями, и мы дали деру в деревню. Страшилищ вокруг бродило – не перечесть, но ни одна не кинулась. Будто в спячке все! Добрались сюда еще вчера вечером, и сразу угодили на допрос к гвардейцам. Слушай, Род, а чего они злые такие? От них печки растапливать можно…
    Лекарь находился в странном состоянии, плоховато соображал, но болтал и болтал, пока Ловкач не утащил его в амбар. Послал Сунгерна за едой к охотникам, а сам уложил Генка и выспросил, где у него полезные травы. Парень, хотя и походил на опоенную молодку, когда дело дошло до эликсиров, встрепенулся, тут же все рассказал и показал. Потом лег и заснул прямо на полу.
    Бард принес копченого зайца, четыре луковицы, сала и черного хлеба. Они быстро поели, потом накормили старика и Генка.
    – Решил дом презрения открыть? – спросил бард, когда с делами было покончено. – Достойно. Хорошая история может получиться, о воре, вставшем на путь исправления после боя с чудовищами, и решившем помогать нуждающимся. Еда, кров и уход для всех даром – разве не подвиг? Всяко не хуже пути крови и меча…
    – Мой путь, похоже, обещает быть гораздо интереснее, – Ловкач усмехнулся невесело.
    – Кстати! – встрял в разговор лекарь. – Как там твои раны? Последний раз, когда мы встречались, ты походил на труп.
    Род съежился.
    – Да ерунда.
    – Покажи следы укусов, – тут же взялся Генк за дело. – Я их обработаю и решу, какую микстуру приготовить. Давай-давай, не стесняйся…
    – Отвали! – Род оттолкнул лекаря, вскочил с мешка. – И ты не зыркай, брынчалка несчастная! Хочешь легенд – походи за носителями глифов, окунись в их жизнь. Впечатлений наберешься по самое темечко, гарантирую, срать потом геройским эпосом начнешь, столько всего увидишь!

    Внизу было холодно и темно, пахло пылью и прелостью. Обломки и мелкие камешки больно впивались в тело. Соня не боялась, скорее, злилась на себя за череду глупостей. В фильмах ужасов дуры умирают первыми – но она была еще жива, несмотря на довольно каноничный набор ошибок. Бежать впереди отряда? Да. Зажмурившись? Обязательно! Не слушать гневных окликов более опытных товарищей? Естественно.
    Как итог – падение, бобслейный спуск по лестнице на пятой точке и темнота. Потребовалось немного времени, чтобы перевести дух и понять, где верх, где низ, и целы ли кости. Затем Соня вслушалась в какофонию звуков, льющихся откуда-то сверху – там явно продолжался бой. Пойти туда? А вдруг наемники проиграли?
    Все началось с рухнувшей сальной туши, явившейся из темноты. Что это было – оставалось лишь гадать. Дальше на них ринулась орда отощавших, сутулых существ с длинными руками и крохотными глазками под массивными надбровными дугами. Из оружия у обитателей подземного города были лишь камни и подобия дубинок – никакой защиты. Арбалеты валили одного за другим, но скоростью враги обладали изрядной. Влетели в строй.
    Пошла заруба.
    Отряд медленно отступал, удерживая и разя врага. За клубком бледных вонючих тел тянулась дорожка трупов. Волки Фарса походили на стальной механизм, что методично перемалывал неприятеля. Так бы все и продолжалось, не раздайся в темноте глубокий стон. Подземный город начал дрожать, с вершины дворца посыпались камни, рухнули две колонны. В темноте проступил громадный силуэт, лишивший Соню последних капель отваги…
    А дальше были бег, падение и мрак.
    – Ладно, – прошептала девушка, осторожно приподнимаясь, – надо найти выход. Раз наверху дерутся – кто-то точно еще жив!
    Земля под ногами вновь задрожала. Поток неведомой силы пронесся над головой. Гвалт и треск оглушили, через трещины в потолке посыпались камешки. Девушка упала на колени и еще какое-то время лежала ничком, боясь пошевелиться.
    Все замерло. От поднявшейся пыли было трудно дышать, сильно хотелось пить, горло саднило.
    Выбраться из каменной ловушки наверх не получалось – лестница осыпалась. Никакого обходного пути не имелось, лишь под северной стеной находился узкий провал с неровными краями. Соня кинула туда булыжник – стук раздался почти сразу.
    – Невысоко!
    Протиснуться удалось с трудом, не отощай за последние несколько дней – точно бы застряла, как Вини-Пух. А так удалось просочиться, упасть и не сильно удариться об устилавший нижний этаж бой.
    Дальше пробираться пришлось на ощупь, царапая пальцы и ломая ногти. Страха по-прежнему не было, но сердце быстро колотилось в груди. Тяжело оценить размеры помещения, бредя впотьмах, но помещение казалось бесконечным. Чем дальше девушка уходила, тем светлее становилось. Вот уже кое-что проступило в черноте…
    – Ух! Вот это да!
    Перед Соней был балкон с разрушенными парапетами. В самом его центре стояла скульптура ангела… ну, или кого-то на него похожего. От расправленных крыльев и сигнального рога в руках расходилось мерцание, как от путевого столба. Под балконом простиралась тьма, из которой выглядывали острые шпили и округлые крыши неведомых строений. То тут, то там мерцали столбы, письмена на стенах и указывающие направления статуи. Последние походили на жутких призраков.
    Получалось, Соня и отряд находились на вершине города, в храме, венчавшем остальное поселение! Такой масштаб просто не укладывался в голове. Девушка уселась на постаменте, приютившись между мускулистыми мраморными ногами, и крепко задумалась.
    Тупик.