Вербальный маг

Глава 12

    – И думать забудь.
    – У меня есть деньги – заплачу полсотни серебряных!
    – Мне богач недавно полсотни серебряных отвалил, не знаю, куда и девать их в чащобе, – Хорг плотнее закутался в шерстяное одеяло и придвинулся ближе к огню. – С голоду и так не опухну, а уезжать в город не собираюсь. Пес мой здесь, дома баба хозяйственная – пироги стряпает с зайчатиной, грибами, с печенкой… ох, чудо что за пироги! Нет, человек, не нужны мне твои деньги. Я хоть и немолод, но жизнь люблю.
Род почувствовал, как последний шанс уплывает из-под носа. Ни один охотник не решился отправиться с ним в лес, чтобы отыскать оборотницу. Ловкач предлагал денег больше, чем у него имелось, рассчитывая на человеческую жадность, но страх перед нечистой силой перековал местный люд. Дорожили жизненками.
    Он уже собрался уходить, когда в разговор влез молчавший доселе лекарь.
    – Любишь жизнь? Тогда припомни, кто тебя спас, – обратился Генк к охотнику. – Мог бросить, но не стал. Не мешало бы отблагодарить.
    – Ты ж лекарь! – возмутился Хорг. – Разве с вас не требуют клятв безвозмездно помогать страждущим?
    – Требуют. Я помогаю. Потому дороже многих ценю благодарность и, собственно, саму помощь. Помоги Роду выследить оборотницу – это просьба страждущего. Стань ненадолго сам лекарем.
    Охотник что-то пробурчал в ответ, но ему, несомненно, польстило подобное сравнение.
    – Ай, куда вас девать, горемычных! Выйдем утром. Только это… чтобы пес взял след, надо какую-нибудь вещицу оборотницы найти.
    – Раздобуду, – пообещал Род. – Встретимся на рассвете.
    – Вы в амбаре ютитесь?
    – Да. Хочешь – заходи к нам… пирогов принесешь.
    – Нет уж, спасибо. Я лучше в своей избе ночь пережду. А пироги будут. Утром.
    Когда Род и Генк отошли от костра, Ловкач спросил:
    – Откуда такая заинтересованность в моей беде? С музыкантом все понятно – он за участие в легендарных делах угробиться готов, но тебе-то что до моих бед? Все те же клятвы?
    – Нет, – лекарь стыдливо смотрел под ноги, – личный интерес. Кровь малефика – редчайший ингредиент, который не сохранить без необходимого оборудования. В засохшем виде ее тоже можно использовать, но опять таки потребуется алхимическая лаборатория… Впрочем, думаю, тебе это не интересно. Ты ведь получил, что хотел?
    – Получил. В обмен, полагаю, мне надлежит собрать кровь… или ты решился на охоту с нами? Не струсишь?
    – Уже от страха сердце колотится, – признался Генк. – Но риск, надеюсь, окупится.
    – Никаких гарантий, что мы найдем эту тварь. А если и найдем – вряд ли одолеем, разве что хитростью сладим…

    Мысль расправиться с малефиком пришла к нему под утро, засела раскаленным гвоздем в голове и не собиралась никуда уходить, не давая покоя. Род долго топтался вокруг амбара, прикидывая так и эдак, оценивая шансы на успех, и на кого можно положиться в таком сложном деле. Пока был только один человек, в котором он абсолютно уверен – Сунгерн. Даже в себе сомневался, что выдержит и не даст деру, едва окажется в лесу. Молодой музыкант хоть и хлебнул лиху, все еще жаждал подвигов, странствий и прочей требухи, из которой можно выпечь песенку-другую и прославиться в веках. Фанатик похлеще церковных!
    Сомнений было так много, что Ловкач еле устоял под их напором. Больше всего хотелось забиться в самый дальний угол амбара и не высовываться оттуда, покуда не вернутся хранители глифов. Вопрос был в том, вернутся ли они вообще, либо сгинут…Утренняя дрожь земли, всполошившая деревню, лишь подтверждала опасения.
Род решил, что ждать не станет. Очень уж не хотелось становиться оборотнем…
    Утренний разговор с обитателями амбара начал с осторожных извинений за вчерашнее хамство. Позволил Генку осмотреть зарубцевавшиеся раны, принес для всех чесночных лепешек и копченой оленины. Примерно на середине трапезы выложил, как на духу, что с ним стряслось за околицей. Про кошмары тоже рассказал.
    – Тухлое дело, – подытожил он, жамкая кусочек еще теплой лепешки. Есть совершенно не хотелось, но Род запихивал в себя как можно больше мяса и лука. – Сны все реальнее, я не могу ей противиться. Она ближе и ближе подбирается ко мне.
    – Я подозревал, – кивнул лекарь, – ночью, когда меня притащили в дом старосты, лысый воин привязывал тебе к ладони кусок железа!
    – Вероятно. Сам плохо помню, что и как происходило.
    – Выходит, ты заражен.
    – Получается, что так.
    – Какова участь укушенного? – спросил вмиг заинтересовавшийся Сунгерн. Даже лютню отложил.
    – Либо смерть от лихорадки, – Генк пожал плечами, – либо ликантропическая одержимость, когда сон начнет смешиваться с реальностью. Я много не расскажу – в Дескападе изучал моровые поветрия, чуму, холеру и телесные повреждения, а одержимости – это по части церковной медицины. У них свои методы.
    – Огонь и кол? – усмехнулся Род.
    – Панацея, – парировал лекарь. – Слышал хоть раз, чтобы одержимый восстал из пепла или соскочил с кола? То-то же.
    – Все же я предпочитаю обойтись без членовредительства, – Ловкач почувствовал себя неуютно. – Монах, ушедший за глифом, утверждал, что излечиться можно, припав к святым мощам или любой другой реликвии.
    – В теории возможно все. Но важно понимать, что любое излечение с помощью веры – это Божественное Вмешательство и дар за определенный образ жизни. Сомневаюсь, что ты настолько религиозен и чист душой, уж прости. Но это полбеды – были случаи, когда самые распоследние проходимцы одаривались милостями. Сложнее добраться до Даэусфорста, а уж получить доступ к реликвиям и того сложнее.
    – Такой шанс был, – Род хрустнул сочной луковицей, – монах предлагал стать его спутником… Только монах, скорее всего, уже мертв, а церковники с удовольствием забьют меня камнями, едва появлюсь на пороге их обожаемого города.
    – Тогда ты обречен стать оборотнем, – подытожил музыкант, извлекший, с его точки зрения, трагическую мелодию.
    – Еще раз ляпнешь подобное – лютню сломаю о твою пустую голову, – пообещал Род. – Зуб даю – из ушей звон пойдет не хуже колокольного! У меня нервы как метла старая, вот-вот сорвусь и прибью кого-нибудь. И ты, Сунгерн, будешь первой жертвой.
    – Остынь, – Генк задумчиво смотрел на золу в очаге. – Заразу можно победить, уничтожив ее источник. Кто тебя укусил, говоришь? Оборотень?
    – Оборотница… вернее – малефик.
    – Тут дело сложнее. В общем, если хватит духу – попробуй найти ее и убить. Только это невероятно трудно.
    – Охота на малефика! – заверещал от радости музыкант. – Да это готовое название баллады! Чудно! Великолепно! У меня уже есть одна песня – про осаду деревни силами тьмы, а тут будет и вторая! Да, это моя дорога в вечность.
    Род наклонился и прошептал на ухо лекарю.
    – Я тебе сухарь дам – подсыплешь яду этому дураку в суп?
    – Тут я готов и без платы обойтись, – Генк поморщился от скрипа струн, – альтруист я.
    Дальше было решено найти охотника, способного выследить малефика…