Вербальный маг

Глава 19

    Дальше шли не большаком, а окольными дорогами. Одни были вымощены старым, но по-прежнему крепким камнем, другие представляли собой укатанную до состояния бетона землю. Ее даже ливни не брали. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались леса. Не такие дремучие и мрачные, как у злополучной деревеньки, но Соня даже за солидную сумму не решилась бы соваться туда в одиночку.
На перекрестках встречались трактиры, заброшенные и вполне функционирующие сторожевые посты, крупные деревеньки и хижины охотников. Соню слегка печалило отсутствие ярких красок, поскольку даже ставни здесь украшали исключительно скромной резьбой – ни охряных петухов, ни растительных мотивов, сплошные завитушки и отгоняющие зло символы. Одежда темных тонов, лица мрачные, глаза у людей блеклые… Супротив неприглядному виду, жители Брейфорста оказались на диво хлебосольными хозяевами, и редкий жмот не пускал путников погреться у очага.
    Обычаи требовали рассказывать местным жителям про глиф, но даже мрачные слова монаха не отпугивали деревенских и уж подавно отшельников.
    – А что мне сделается? – говаривал седой как лунь дед, ударяя в столешницу громадным горшком с бобами и шкварками. В доме вместо кроватей стояли застеленные шкурами лавки, пахло можжевельником. – Демон, он ведь, скотина, какой? Злой, жадный, гадкий. Его ж воротит от светлых дел. Так пусть кишки ему, шельмецу, узлом закрутит, что такой простой человек как я ничего не жалеет для путников. Авось, лопнет со злости.
    Он смеялся, обнажая остатки зубов.
    А они ночевали, где придется, благодарили хозяев, и шли дальше, к границе. В трактиры почти не захаживали, хотя Род не единожды вздыхал, что не отказался бы от пива или вина. Соня не знала, какие общие дела могут быть у проходимца и лекаря, но последний путешествовал с ними в приподнятом настроении и пока не собирался уходить. Монах его не гнал, хотя намекал пару раз, что оставаться опасно.
    – Вряд ли опаснее, чем шастать по дорогам одному, – Генк пожимал плечами.
    Никто с ним не спорил.
    Направление явно не пользовалось популярностью у торговцев, и по пути встречались разве что одинокие паломники, бредущие невесть куда и зачем.
    Горную гряду было видно лишь в погожие дни, а все остальное время ее скрывала мглистая пелена. Деревенек поубавилось, зато чаще попадались дозорные вышки и даже заставы. Одна из таких перекрывала дорогу давно не знавшей масла решеткой, которую защищали две башенки. Напротив караулки скрипел на ветру старый шильдик в форме щита. Три стелы, вырезанные на нем неизвестным мастером, указывали в разные стороны.
    – Брейфорст, – прочитал Генк. – Гамбалафорст. Третью подпись кто-то ножом счистил, но вот тут приписочка… собаки клятые? Эм, что это еще за собаки такие?
    – Зевара-Гровд, – усмехнулся Род. – На меже постоянно стычки, так что порубежники друг друга на дух не переносят, вот и обзываются.
    Из караулки показался невеселый солдат. Шлем нес в руке, правую ладонь положил на топорище секиры. Соня слабо разбиралась в амуниции, но, судя по всему, кольчуга на нем была отнюдь не новая.
    – Куда? – спросил воин, подозрительно осмотрев путников.
    – К меже, – ответил монах.
    – По какому делу? – осведомился солдат.
    – Важному, – буркнул Род. – Тебе какая печаль?
    – Не шуми, – предупредил воин, щелкнув пальцем по топорищу, – если спрашиваю, значит, надо так. По какому делу прибыли на границу?
    Вместо ответа Норгрим показал глиф. Воин и бровью не повел.
    – Что это?
    – Глиф.
    – Я понимаю, что глиф. На кой хрен ты мне его в морду тычешь, монах? Я грамоте обучен, но не пойму, что на нем изображено.
    – Я носитель глифа… – спокойно принялся объяснять монах.
    К окончанию истории солдат посмурнел еще больше, с опаской огляделся, словно боялся получить по башке.
    – Ну и ну. Вот это да. Как же так-то… А вы нечисть на хвосте к нам не притащите?
    – Как повезет, – флегматично ответил Род. – Если и притащим, то не по своей воле, так что не серчай, друг.
    – Ладно, – воин махнул рукой и повернулся к караулке, – идите за мной. Записать вас надо. Ну, чего встали? Шевелитесь! Нечего ворон считать.
    На каменном гребне, защищавшем узкий мосток между башнями, и вправду сидело с дюжину ворон. Птицы время от времени каркали, нагнетая и без того напряженную атмосферу. Видимо, их привлекал болтающийся на шибенице труп. Свежий, еще даже не позеленевший.
– Разбойник, – пояснил солдат, зевнув. – Повадился у паломников последнее отбирать, сукин кот, ну совсем стыда нет! Вот мы его и того... Тьфу, в сон клонит. К дождю, наверное.
    В караулке было холодно и неуютно. Табурет, стол и здоровенный фолиант на столешнице, страницы которого были придавлены парой подсвечников. Вот и все убранство, не считая подставки для копья и шлема.
    Воин сменил топор на писчую палочку. Обмакнул в чернила и, прищурив глаз, принялся писать.
    – Такой-то день… караул такого-то… пришли из столичной стороны четверо. Трое мужей и девка. Ну? – он поднял голову. – Имена.
    Через ворота прошли лишь наутро. Ночь коротать пришлось в тесном предбаннике местной казармы, в окружении паломников и порубежников. Из коротких разговоров Роду удалось выяснить, что три седмицы назад на меже затеялась настоящая бойня между рыцарями Гамбалафорста и воинами Зевары-Гровда. Последние вышли победителями. Драку затеяли рыцари, за что и поплатились. Регента Гамбалафорста, естественно, как человека воинственного и преисполненного всяческих рыцарских достоинств, сей факт огорчил, и он тут же поспешил обвинить Брейфорст в том, что они объединились с зеварами, и лишь потому смогли одолеть его солдат.
    – Уже бывало, – рассказывал потом Род, когда они-таки прошли под поднятой решеткой и оказались окружены валунами в человеческий рост. – Три или четыре раза в прошлом году и еще невесть сколько за последнюю сотню лет. Пока Верховный Прелат не вмешается – будут гадить друг другу. И чего им в мире не живется?
    Соня смотрела в огонь. Собранного сушняка должно было хватить до рассвета, и Генк щедро подкармливал костер ветками. С темнотой пришел холод, с расположившихся поблизости гор дул стылый ветер. Путников от особо злых порывов защищали глыбы камней, но девушка все равно не могла уснуть под открытым небом. Это был едва ли не первых раз, когда им не удалось найти никакого жилья. Странно, но эти края оказались почти не заселены. Разговаривать не хотелось, вот Соня и глядела на пляску дыма и искр, пока ей не привиделось какое-то движение в темноте.
    Она тут же растолкала Рода и Норгрима.
    За пятном света явно кто-то бродил, слышались тяжелые шаркающие шаги, сиплое дыхание и шорох камней. На зов ночной гость не откликался.
    – Кто это может быть? – взволнованно спросил Генк.
    – Не знаю, – монах покачал головой. – В мешке есть трактаты о чудовищах, которые передал Ахель, но прочитать руки не доходили.
    До утра сидели спина к спине, сгрудившись возле огня. Шум прекратился с рассветом.
    – Деготь, – Генк присел, поднял перепачканный камешек. – Тут повсюду темные дегтярные следы. Что за чудовище оставляет после себя такие следы?
    Ответа никто не знал. Но понятно стало одно – Норгрим окончательно сроднился с глифом, и теперь нечисть будет чуять их издали.
    – Нужно оружие или наемники, – подытожил монах. – Магией откидываться стану в крайнем случае, а больше никакой защиты у нас нет.
    – Деньги есть, – нехотя ответил Род, – но если станем платить бойцам – быстро просадим большую часть сбережений. Не забывай, что это не разбойников дубинами гонять. Вряд ли кто по доброй воле станет нас оборонять от нечисти.
    Генк, из собранных в лесу и полученных в дар от охотников ингредиентов, соорудил пару больших фетишей. Дело было хлопотным и трудным, но парень с удовольствием принял этот вызов.
    – Лопуха бы побольше, – вздыхал он, на ходу сплетая человеческую фигурку, и набивая ее пахучими травяными сборами, – или чесночного концентрата, чтобы прям слезы из глаз… Ладно, думаю, и так пока сойдет.
    Вторая ночь выдалась поспокойнее, но не без происшествий. Кто-то подкрался к огню и дернул Норгрима за рукав. Монах отшатнулся, перевернул котелок с похлебкой и едва сам не угодил в костер. Род и Генк тут же вооружились заранее приготовленными факелами, но никто больше не нападал. Кто тянул к Норгриму когтистые лапы, так и осталось загадкой.
    На третий день пути по меже Род заметил гранитные ступеньки, уходящие от дороги вверх, в горные распадки. На путевом камне было высечено «В Фэр-Мосс».
    – Реликтовое место, – присвистнул Генк. – Башня первой эпохи.
    – Да, – кивнул Норгрим, – тоже слыхал про нее, еще когда ходил в служках.
    – Все слышали, – Род пожал плечами. Затем повернулся к Соне и указал на ступени. – По легендам там живет могущественное существо, исполняющее желания.
    – Это было бы весьма кстати, – девушка усмехнулась. Она почувствовала жуткое волнение, словно перед ней была не байка темных глупцов, а самая что ни на есть правдивая правда. – Заглянем?
    – Вот уж не стоит, – ответил Ловкач. – По легендам, желания исполняются весьма… хм… необычно. Был охотник, который попросил встречи с самым необычным зверем – и был сожран неведомым чудовищем. Кто-то попросил вечной жизни – и с тех пор витает по Фэр-Моссу бестелесным духом. В общем, сомнительные дары. Если хочешь, можем зайти – но найдем там лишь пустые руины.