Вербальный маг

Глава 20

    – С чего ты взяла, что я отпущу тебя одну?
    Он полулежал на лавке, укрывшись по пояс шерстяным одеялом. Лицо походило на разбухшую клецку, а левый глаз до сих пор был красным из-за лопнувших сосудов. Торад изрядно похудел, но все равно изо всех сил старался показать, что готов хоть сейчас идти и вырезать демонов сотнями… типичная мужская бравада, основанная ни на чем.
    – Тебя никто не спрашивает, – Такки затянула тесемки на втором мешке. – Лучше посмотри, какой меч для тебя удалось раздобыть… Ну-ну, ты носом не крути! Клинок не высшей пробы, но всяко удобнее топора.
    Торад возражал, взывал к разуму и нес какую-то полусопливую околесицу о заботе и смысле жизни, но она не стала слушать. Все и так было ясно, так к чему зря болтать и время тратить? Такки помогла собраться раненому музыканту и провела его к телеге. Пожитков у парня не было, вместо этого он таскал, прижимая к груди, разбитую лютню.
    – Не передумаешь? – Она посмотрела на него снизу вверх, но тот лишь покачал головой в ответ. – Как знаешь, брынчалка. Будут упыри душить – меня винить не смей.
    Телегу удалось выпросить под большой заклад – отдала один из кинжалов и торадово кольцо, которое тот хранил в крохотном поясном кошеле. Такки предполагала, что украшение значит для мечника очень много, но делать нечего, потерпит, обиженно посопит и простит. Колечко явно из прошлой его жизни, так что скорее бередит душу, чем успокаивает… да она и не собиралась навсегда оставлять его деревенскому старосте. Вернется – заберет. А пока телега важнее. Благо, лошадка у нее была – подарок Норгрима.
    Девушка прикинула, что монах и его компания покинули деревню примерно тридцать дней назад, значит, вряд ли успеет нагнать их на большаке. Это хорошо, не стоит вновь испытывать судьбу и приманивать демона двумя глифами. Ахель же укатил на побережье через два дня после монаха, так что можно было расслабиться и восстановить силы.
    Но отдых долго продолжаться не мог – охотники уже видели пару лешаков, обретающихся у деревни в сумерках и даже повстречали ведьму, а за этими уродцами вполне может потянуться кто пострашнее. Такки повезло, пятью днями ранее заявился староста и остальные местные, пересидевшие бойню в предваряющих торфяники полях, так что в деревне прибавилось народу. Она увидела телегу и тут же отправилась торговаться…
    Дело выгорело. Девушка обзавелась двуколкой, мешком овса и сбруей. Вряд ли лошадка Норгрима привычна тащить телегу, но это ничего, все приходит с опытом.
    Было непонятно, как уживутся местные, расквартированные гвардейцы и остатки нечисти в лесу, но эти проблемы девушку перестали волновать, как только она выехала из деревни.
    – Куда мы едем? – спросил Сунгерн.
    – В Брей.
    – Зачем?
    – Узнать, что творится в мире.
    – И на что это повлияет?
    – Твою мать, музыкант! Я теперь понимаю, почему тебе ногу прокололи! Не надоедай, а? К друзьям едем. Влиятельным. Чтобы знать, куда отправиться потом.
    Телега неспешно перекатывалась по колдобинам и проваливалась в ямы.

    Мышцы казались одеревеневшими, жилы от нагрузок нестерпимо ныли. Пот пропитал рубаху, стекал каплями по спине, лицу.
    Торад стоял посреди избы, раз за разом поднимал и опускал руку, с привязанным к ней с мечом. Простенькое движение давалось с превеликим трудом, воин готов был кричать от боли и злости на свою немощь, но все же продолжал упражнение снова и снова.
    – Поберег бы себя, – задумчиво проговорил травник, перетиравший в ступке сушеные ягоды с солью и медовиком. От смеси по избе шел терпко-сладкий аромат. – Смотреть больно.
    – А ты… не смотри. Чай не на бабу пялишься.
    Сделав назло травнику еще три взмаха, Торад бросил оружие на стол и направился к ведру с водой. Студеная жгла кожу, прогоняя усталость и заставляя дрожать от холода, но было дико приятно. В баню бы… но в Брейфорсте не признавали бань и купален, обходясь омовениями из ведер и ушатов. Дикари, что с них взять?
    Воин утерся ветошью. Пропотевшую рубаху надевать не стал – набросил на крюк возле очага сушиться.
    Травник подал отвар и, как сердобольная мать, проследил, чтобы Торад допил все до последней капли и даже проглотил маслянистый осадок.
    От питья как всегда прихватило живот, но зато в голове стало легко-легко, а руки и ноги расслабились.
    Вскоре он снова лежал на лавке и, одурманенный, глядел в потолок, едва шевеля губами.
    Травник слышал имена, и чаще всего среди них женское – Хеда.
    
    Деревня смахнула с себя налет скорби и страха. Конечно, до сих пор можно было видеть заплаканные глаза детей и женщин, потерявших отца, брата или мужа, но все чаще слышался смех, песни и веселые разговоры. Местные, при помощи гвардейцев, восстановили частокол, до конца расчистили ров, вынесли и закопали останки чудовищ. Как ни странно, из деревни убрались только чужеземцы и алхимики, в то время как даже напыщенный альфонс остался. Получив свободу, мошенники не торопились возвращаться по домам – хотели пересидеть зиму здесь. Вели себя тихо, помогали мелкими делами.
    Торад не знал, куда идти, но радовался самой возможности почти безболезненно переставлять ноги, поэтому некоторое время просто кружил между домами, наслаждаясь движением. От проклятой лавки его воротило, куда лучше ходить даже под дождем… но и о цели забывать не следовало.
    – Послушай, друг, – он обратился к немолодому охотнику, разделывающему тушку зайца на колоде, – как найти Хорга?
    – Это Вяза, что ли? – мужичок почесал нос, оставив кровавый развод.
    – Точно, Вяза.
    – От ворот третья изба направо. Там еще оградка такая… ладная. Да и сам домишко справный.
    Воин не то чтобы рассчитывал на успех, но не попытать счастья не мог. А вдруг? Впрочем, натолкнулся он на непрошибаемую стену.
    – Сговорились? – Хорг встретил его во дворе. Перепачканный в грязи и мокрый, он менял подгнившие жерди в ограде на свежевыструганные. – Я в лес не ходок. Хватит с меня. Если и пойду на добычу, то только как снега сойдут… а вместе с ним и погань, что край наш разоряет.
    – С голоду не опухнешь? – усмехнулся Торад. – Что это за охотник, который у бабы своей под юбкой сидит?
    – Я не бестолочь какая, чтобы голодать. Вон, видишь сарайку? Там одной копченой дичи на ползимы хватит. А еще солонина, крупы, масло, жир, которые староста привез… Если и опухнем, то с пережору. Иди своей дорогой, воин.
    – Я не прошу вести в чащу. Где ваши ведьму приметили? И лешаков?
    Вяз нахмурился, некоторое время молчаливо прилаживал жердь, крепил лозой. Затем смахнул влагу со лба.
    – По лесу ходить умеешь?
    – Хаживал по молодости.
    – Как из ворот выйдешь – иди на закат. Пол милта где-то. Увидишь ракитник и лопухи, прямо через них – и дальше по тропке не сворачивая, до первой хвои. Если дорожки не завалило сором, отыщешь. Там ведьму повстречали. Не думай, воин, что я трус… или – думай, мне до твоих дум дела нет. Но не пойду с тобой, как ни упрашивай.
    – А если за плату? – Торад снял с пояса и продемонстрировал нож с широким лезвием и затейливой рукоятью. – Чудо что за ковка. Клеймо видишь?
    – Луковка?
    – Да. Знак Дорма из Бафории. Один из лучших мастеров во всем церковном протекторате! Я, когда в Гамбалафорсте был, все до последней монетки за кинжал этот отдал…
    – Так и держи его при себе, – спокойно ответил Хорг, – мне он без надобности. Хочешь идти на ведьму – иди, дорогу я рассказал, а мне не мешай. Дел невпроворот! Еще крышу подконопатить надо.
    Ведьма была не самым опасным противником, особенно для человека, который за последние семь лет перебил их без счета, но все равно он чувствовал волнение. Сырое железо, сталь клинка, солнечный свет – арсенала хватит, чтобы прихлопнуть с полдюжины. Другой вопрос, что тело еще не готово. Травник предупреждал, что прежняя координация может и вовсе не вернуться, а частые головные боли не оставят теперь в покое до самой смерти, так что в любой миг организм может подвести.
    – Что ж, буду вдвое осторожнее, – пробормотал он, сворачивая на тропинку.
    Листья почти скрыли ее от глаз, но Торад и вправду кое-что знал о лесе, так что направление держал верное.
    «Хвоей» охотник называл первый неровный строй сосен. Земля вокруг них казалась вязкой, иглы превратились в липкую плесень.
    Меч будто сам скользнул в правую ладонь, а ременная петля сомкнулась на левом запястье. Мужики говорили лишь про ведьму, но, судя по всему, лес заживо гниет. Значит, еще одно гнездо…
    Пальцы сжимали рукоять недостаточно сильно, но лучше обойтись без обмотки – иногда нужно менять хват для удара.
    Он пошел осторожно, останавливаясь и прислушиваясь. Никаких посторонних шумов, только скрип и потрескивание ветвей, привычные лесные шорохи, игра ветра.
    От деревьев тянуло тухлятиной, стволы некоторых были перевязаны колючей лозой. Под лозу впихнули птичьи косточки, перья.
    – Скверно.
    Лес старательно пытались проклясть. Зачем? Почему? Может, из-за обиды на поражение в охоте за глифом, может, просто из-за подлости ведьминской натуры. Без гворна, видимо, обошлось, но хорошего все равно было мало.
    Первую ведьму заметил почти сразу. Она не таилась, покачивалась в тени, издавая чуть слышные свистящие звуки. Спала. Молоденькая, почти девчонка. Распущенные волосы скрывали левую половину лица, не давая понять, коснулось уродство ее или нет.
    – Эй, – позвал Торад. – Эй!
    Ведьма вздрогнула, тряхнула головой, будто пыталась отогнать дурные мысли, и сделала два шага к стволу, туда, где тень погуще.
    – Понятно.
    Било снесло ее с ног. Девчонка даже не пискнула, настолько крепко ей досталось. Торад без особого сожаления отсек лопнувшую голову и пинком отправил на солнце.
    Очистив лезвие и било, огляделся.
    Вторая ведьма, топтавшаяся под недостроенным гнездом, проснулась. В зеленых глазах сверкали всполохи, от вида изуродованного костяными наростами лица бросало в дрожь. Старая, опытная ведьма. Сильная настолько, что вполне способна выходить на солнце. Пусть и вялая, но от этого не менее опасная.
    Торад взмахнул билом, отгоняя тварь, и едва не угодил под мощнейший удар справа. Когтистая лапа разминулась с его горлом буквально на мгновение, по касательной задев ключицу и порвав лямку заплечного мешка.
    Чтобы не упасть, воин сделал три коротких шага назад, восстановил равновесие и ответил на удар ударом. Меч отсек второй ведьме, непонятно как незаметно подобравшейся к нему, руку и оставил на груди кровоточащую рану. Било отправило тварь на землю, расплескав мозги и превратив лицо в кашу.
    Еще уворот, перекат, взмах. Не так ловко и быстро, как удавалось двумя месяцами ранее, но неплохо.
Било помогало держать дистанцию между воином и старой ведьмой, давая драгоценные мгновения перевести дух.
    От резких движений закружилась голова, слабость накатила слишком быстро. Тораду пришлось сделать два лишних шага, чтобы вновь почувствовать себя уверенно. Ведьма открыла клюв, весело что-то прокаркала. Медленно вышла на солнечный, свет, лишь немного замешкавшись – чувствовала превосходство над человеком, поэтому и не боялась идти до конца.
    – Закапаю живьем! – вслед за карканьем прорезался вполне человеческий голос. – Живьем! Будешь чувствовать, как черви впиваются в кож-ж-жу…
    Вместо ответа воин попытался оглушить ее. Не удалось. Используя инерцию от взмаха, вновь перекатился, и уколол мечом. Ведьма была быстрее. Удар мог бы переломать ребра, но Торад парировал его локтем…
    Недооценил силу противницы.
Земля вдруг оказалась близко, больно врезалась в тело. Он проехался по заплесневелому лесному покрову, считая корни и камешки.
    Очухался быстро, рубанул наудачу. Тут же взвился, отскочил, как испуганный кот в сторону, снова ударил. В этот раз точнее. Ведьма взвизгнула, баюкая рассеченное предплечье… Зачерпнув своей крови, принялась шептать.
Торад будто примерз к месту, в краткий миг осознав, как же ошибся, начав битву с этой бестией. Следовало уносить ноги и поскорее… только теперь не так-то это и просто. Било лежало в стороне, путь к нему преграждала зачаровывающая кровь ведьма. Повернуться к ней спиной не мог – нужно было следить, когда тварь сотворит заклинание.
    Гулко залаяла собака. Ведьма вздрогнула и на мгновение отвлеклась.
    Хлопок.
Стрела воткнулась в грудь уродке с глухим стуком, будто в дерево.
    Ведьма покачнулась, судорожно взмахнула рукой…
    С ладони сорвался рой искр, каждая капля крови обернулась жидким пламенем. Летели они в сторону Торада, но тот, пользуясь заминкой, со всех ног рванул навстречу лучнику, притаившемуся в кустах.
    – Стреляй еще! – рявкнул воин, указывая на опустившуюся на одно колено ведьму. – Еще раз, Хорг!
    Вяз уже наложил стрелу, прицелился, и пустил ее точненько в горло уродке. Та повалились на спину, нелепо расставив ноги. Вокруг нее тлели иглы, охваченные колдовским пламенем.    
От страха у Торада дрожали руки и ноги. Тем не менее, он выдавил из себя нервный смешок.
    – Значит… не стал дожидаться, когда снега сойдут?
    – День погожий, да и с крышей управился быстро, – Хорг Вяз забросил лук за спину и потрепал по шее Храбра. – Идем-ка в деревню, рубака. На тебя без слез не взглянешь.
    Торад выставил перед собой руку.
    – Погоди. Надо башку отрезать, чтоб наверняка… Ишь, сучья дочь, удумала чего! Закопать меня заживо! Я картошка, что ли? Охотник, скажи-ка, друг, я на картошку похож?
    Хорг печально вздохнул и махнул ладонью.
    – Дурные вы все, чужестранцы.