Вербальный маг. Сопряжение

Глава 6

    - Не таким представлял я возвращение лучшего ученика.
    Все.
    Больше ни слова, ни взгляда. Пожалуй, Генк чувствовал себя бы гораздо спокойнее, отхлещи его верховный мастер Сетерус батогом или забросай камнями. Но – увы. Одна единственная фраза, и как же от нее мерзко на душе.
    Мастер не стал рассматривать письма барона, за которые молодой лекарь заплатил искусанными ногами и распухшей от ударов кнутов спиной…
    Естественно, от собак он не скрылся. Пропетлял по близлежащему яру, да и угодил в засаду ловчих. У него отняли деньги, вздули как следует, и бросили на поляне. Благо хоть письмо не порвали и снова не расколотили алхимический скарб.
    Парень сам себя врачевал, потом долго и мучительно пробирался к обители лекарей, каждый шаг молясь, чтобы его не растерзали дикие звери или нечисть, коей хватало в этом диком межгорном краю. Как добрался – помнил смутно. Зато хорошо въелось в память, как нелепо оправдывался, что не хотел творить ничего дурного с баронессой, и во искупление своего проступка – участвовал в героической обороне глифов и деревни, сопровождал хранителя и Esys’abeld в путешествии к Аргзану Аргханону, а уж сколько редких трав и кореньев насобирал, новых эликсиров, оберегов понаделал… В общем, после подобных историй Генка как минимум надлежало причислить к лику святых, а то и вовсе усадить на место Герольда и вручить золотой рог. Но – вот беда, мастеру Сетерусу до всего этого дела не было. Он видел лишь человека, который не оправдал доверия, опозорил Дескападу и в довершение всех злодеяний не уплатил годовую пошлину.
    - Не таким представлял я возвращение лучшего ученика.
    Голос – будто кислотой по коже. И закрытая дверь.
    Его не прогоняли, дали каморку под лестницей, кормили, как и других учеников, но зельевар чувствовал себя чужим в Дескападе. Казалось бы, за двенадцать лет обучения эта башня должна была стать родной… она таковой и была, если уж говорить откровенно, но теперь все круто изменилось. Из его однокашников тут остался только Далтон Маст, лизоблюд и подхалим, всячески стремящийся пробиться в мастера. Он, по всеобщему убеждению, парней любил гораздо больше, нежели девушек, но со всеми вел себя одинаково заносчиво и хамовато. Генк с ним даже разговаривать не захотел, когда вернулся. В женском крыле осталась пара подруг, но туда хода не было.
    Остальные же ученики и мастера занимались своими делами, и не обращали внимания на опального зельевара. Врачеватели, костоправы, алхимики… для всех он был лишь фоном, именем, которое громко звучало год-два назад. В общем, Генк пал духом и крепко подсел на дурманящие разум микстуры. Так проще было переносить неопределенность, которая над ним нависла. Путь мрачный и, как правило, в конце него ждала трясина, из которой не выкарабкаться.
    Однажды Генк высадил две пиалы маковой настойки и пришел в себя на улице, лежа на берегу реки, в которой стирали белье. Острая галька, впивавшаяся в тело, пахла мылом и щелочью. Без рубахи, озябший, с грязными ногами и скверно смердящими портками.
    Из отражения в воде на него смотрел обросший, щетинистый кретин, просравший все на свете, и никто посторонний в том виновен не был. Сам себе яму вырыл, сам в нее залез и гнил заживо.
    - Что я делаю? – пробубнил лекарь.
    Генк вымылся в холодной воде и вернулся в Дескападу. Он легко нашел вход среди обомшелых руин даже в полутьме, стражи его не гнали, хотя и поглядывали осуждающе. Впрочем, Генк и сам себя презирал.
    В коморке парень побрился, остриг волосы, достал из сундука свою мантию ученика. Она болталась на нем, как на пугале, так что пришлось подпоясаться и затянуть рукава ремнями. На скорую руку сварганил бодрящую микстуру из порошкового концентрата эхинацеи, зверобоя и толченого имбиря.
    Полный надежд и уверенный в себе, Генк отправился прямиком к мастеру Сетерусу, но тот отказался его принять. Парень просидел под дверью до вечера, но аудиенции не добился. Неделю он штурмовал кабинет верховного мастера, и все тщетно.
    На пятнадцатый день его увидел Далтон Маст. Вахлак гордо нашил на грудь серебряный знак младшего подмастерья и задранным носом едва ли не цеплял потолок.
    - Ба! Ну и видок у тебя! – он насмешливо посмотрел на Генка, который на корточках сидел возле двери верховного мастера. – Ты бы гнездо здесь свил, что ли. Яйца высиживал… хоть какая-нибудь польза была бы обители, а то только жрешь да расходуешь ингредиенты. Будь я верховным мастером – давно прогнал бы тебя взашей. А то наш уж больно мягок с неудачниками.
    - Будь ты верховным мастером, Далтон, ты бы и девушек прогнал. Продолжай вылизывать задницы мастерам, у тебя это получается гораздо лучше, чем зелья варить.
     - Сделай одолжение, - пробурчал подмастерье, уходя, - возьми камень побольше и утопись в реке. Всем легче будет. Тебе самое место среди дерьма и обмылков.
    Этим вечером Генк снова поставил на огонь маковое зелье. В этот раз – втрое крепче обычного.

    Род вернулся утром. Пришел в себя перед воротами в монастырь, замерзший и поразительно бодрый. Из заранее приготовленного ведра омылся, достал припрятанные с вечера вещи и поскорее оделся. Землю и небо накрыл влажный туман, ветерок гулял холодный, а после ночных пробежек ныли суставы.
    - Демон, - пробормотал он, натягивая рубаху.
    Монах предположил, что его спасительница демон. Не под силу человеку, даже очень сильной ведьме, творить такие вещи. Могла бы быть малефиком, но, опять-таки, те обретали силы лишь ночью, и выглядели иначе.
    - Я чую в ней тьму, - говорил Ногрим тихо, - не кипящую, как в твари из подземного города, а спокойную.
    - И что это значит?
    - Надо обратиться к церковным толкователям. Я о демонах знаю лишь то, что они были. Сведенья об их внешности разнятся: то на людей похожи, то едва ли не огнедышащие драконы, то ожившие стихии… сплошное нагромождение мифов.
    Род поразмыслил над их разговором, но ничего конкретного в голову не пришло. Девушка… в некотором смысле ему нравилась. Вернее, вызывала теплые чувства, как добрая подруга или сестра. Взамен помощи она ничего не требовала, была молчалива, не покушалась на глиф, не лопала человеческих младенцев на завтрак… В общем, демонического в ней было меньше, чем в какой-нибудь захудалой лесной ведьме. И все-таки следовало прояснить, с кем они имеют дело, чтобы не вышло какой-нибудь неприятности. Норгрим изменился из-за порчи, поэтому мог слететь окончательно с катушек и зарядить по ней магией…
    С другой стороны, монах рассказал интересные вещи, причем теперь они не звучали столь глупо, как казалось поначалу. Да и что терял Ловкач, отправляясь на север? Дом? Сомнительный дом, говоря откровенно. Рано или поздно он наткнется на местных общинников, и уж тогда спокойной жизни придет конец. Он был привязан к фетишу, а не к месту, и мог попросту отдать его на хранение Норгриму. Тот, конечно, порядочный ублюдок, и за прошлые проступки заслужил удара кинжалом в брюхо… но монах считает себя виновным в том, кем стал Род, и сделает все, чтобы искупить вину.
    Все же перед тем, как принять окончательное решение, Ловкач отправился к черноволосой. Он ее и раньше побаивался, а сейчас дрожал, как последний трус. Тем не менее, подошел к двери и постучал.
    Вороны поглядывали на него с явным неудовольствием, но их можно было не опасаться. Вот здоровый птах – иное дело. Тварь непростая. Ловкачу не доводилось слышать, что когда-то на Айервее жили подобные громадины, так откуда взялась эта?..
    Одна из створок распахнулась. Темноволосая склонила голову набок, как заправская птица. Она и раньше так делала, но только сейчас Род заметил, насколько это нечеловеческое, страшное движение. Вдобавок ко всему от девушки всегда пахло ржавчиной.
    - Хотел бы поговорить с тобой, - Род почесал затылок, не зная, как обращаться к хозяйке старого храма.
    Девушка кивнула и вышла на ступени. Вороны тут же всполошились, закаркали, захлопали крыльями. В тумане мелькнула громадная тень.
    - Я так и не поблагодарил тебя, - Ловкач уселся на ступеньку, девушка умостилась рядом. – Ты ничего не потребуешься взамен?
     - Это подарок. – Она пристально разглядывала туман и улыбалась.
    - Мы хотим уехать на север. Не станешь возражать? – Род побаивался отрицательного ответа, это обозначало бы, что он угодил-таки в чужие путы, из которых не выбраться. Но девушка лишь пожала плечами.
    - Уезжайте. Забирайте мой дар и уезжайте. Так будет лучше.
    - Почему?
    Она обернулась к молельне и указала пальцем на появившегося в дверном проеме Норгрима. Монах держался за дверной косяк и прижимал к груди левую руку. Его корежило от боли, он будто не видел ничего, что происходит перед молельней.
    - Он страшный.
    Род, закусил губу, чуть подумал, спросил осторожно:
    - Ты боишься света или тьмы в нем?
    - Ни того, ни другого…
    Ворон в небе каркнул так громко, что задрожала битая черепица на крыше молельни.
    - Кто ты? – Род повернулся к черноволосой и прищурился. – Как очутилась здесь?
    Девушка снова пожала плечами, продолжая неотрывно смотреть в небо.
    - Не знаю.
    Они вышли утром. Ни припасов, ни скарба, только скромные узлы и бурдюк с водой. Под вороньим надзором спустились к дороге и двинулись в обратную сторону, откуда приехал монах. Род, к собственному изумлению, прекрасно помнил каждый уголок в этом краю, и точно знал, куда нужно идти, чтобы добраться до ближайшей деревни.
    - Первую ночь проведем в грушево-яблоневом саду, - заявил он, когда они ушли на пару милтов от монастыря. – Возьмешь фетиш и залезешь на дерево. Я ни разу не пытался сожрать девушку, хотя встречал ее ночью, может, и тебя он обережет. А если не сработает… высота помешает мне добраться до тебя.
    - Постарайся себя сдерживать, - пошутил Норгрим, - сконцентрируйся на зайцах или сусликах, они, говорят, вкусные. А мое мясо будет горчить.
    Контролировать себя Род мог, но лишь частично. Иногда ночи целиком исчезали из памяти, иногда он помнил все, но чаще это были лишь смазанные образы лесов, лугов, вкус крови на губах и хмельное чувство свободы. Его-то Ловкач боялся больше всего.
    - Так что сказала эта девушка? – чуть позже спросил монах, когда они остановились выпить воды в тени заросшего бурьяном холма. Сад находился совсем рядом, солнце лишь слегка склонилось к земле, и они решили не спешить понапрасну.
    - Не помнит, кто такая. Откуда пришла – тоже не знает, - Ловкач чувствовал небольшую усталость. Отвык много ходить в человеческом обличии.
    - И все же смастерила оберег, умеет обращаться в случае опасности. Лжет, наверное.
    - Хоть и лжет, тебе что с того? Паладинов натравить хочешь? – огрызнулся Род. Ему не нравилось, что монах постоянно пытается обвинить ее невесть в чем. – Она добра сотворила больше, нежели ты или я. Сколько душ ты спас? Ни одной? А эта девушка защищала меня от Мелвиль! Из-за тебя, к слову сказать, я давно стал бы глупой псиной на поводке малефика.
    - Знаю. Мне тяжко от этой мысли, Род, - горячо ответил монах, - но не я тебя искусал! Не я заставлял тебя воровать золото сборщика податей! Ты лишь из-за своей глупости оказался в той деревне! Так что не вменяй мне в вину лишнего, друг.
    Род без слов сунул ему в руки мешок с фетишем и направился к саду.
    - Ты ведь говорил, что девушка просила тебя никому не отдавать фетиш? – окликнул его монах.
    - Мало ли что говорит демон!
    
    - Придурок, ты во что нас втянул?
    Соня спросила бы примерно то же самое, будь у нее такая возможность. Оставалось надеяться, что Тун за них двоих отхлещет словами недоумка. А уж ругаться знахарка умела! От ее брани засыхали цветы и краска слезала  со стен.
    Парень пытался отнекиваться, бормотал нечто невнятное, но лишь усугублял положение. Тун надавала бы ему оплеух, но Соня умудрилась изловить в темноте низкорослую подругу и удержать на месте.
    Затем они какое-то время просто сидели на холодном полу, слушая, как капает неподалеку вода. Вскоре знахарка потеряла терпение и вновь принялась бомбить Джосева вопросами.
    - Я попытался пробраться к вербальному магу, - вяло ответил тот. – Не получилось. Дверь оказалась закрыта не только замками, но и чарам.
    - На кой хрен ты туда полез? – отчего-то полушепотом спросила Тун.
    - Так было нужно.
    Они просидели два дня в темноте, без еды, утоляя жажду из старого ведра, от которого воняло тиной, пока, наконец, не заявился смотритель Ротфус и не вывел их в коридор. Так приятно было видеть свет от лампы в руках старика!
Соня проклинала про себя олуха, из-за которого потеряла как минимум вечер и два дня. Тем не менее, нелепого молчуна стоило бы пожалеть – разве он виноват, что уродился тугодумом?..
    Их вывели во внутренний двор. Оказалось, что сейчас едва ли не полночь. Темень была непроглядная. Посередине двора нетерпеливо топтались трое мужчин в странной одежде… и уже знакомых Соне остроконечных колпаках. Девушка услышала, как испуганно вздохнула Тун.
    - Оккультисты!
    Джосев помрачнел еще сильнее.
    Помимо странных гостей во дворе стояли мастер Эл и пара охотников на магов. Тех легко можно было узнать по шляпам, отдаленно напоминавшим тирольские, и по кнутам у поясов.
    В медных держаках полыхали факелы, огня с лихвой хватало, чтобы рассмотреть лица собравшихся здесь мужчин.
    - Вот эта троица, - мастер выглядел жутко недовольным. – Все ваши?
    - Нет, - ответил один из оккультистов. Он носил длинные усы и бородку-клинышек. Густые черные брови и острые скулы придавали его лицу суровое выражение. – Мальчонка наш… девки – нет. Они тебе помогали, Джосев?
    Гневные интонации не сулили парню ничего хорошего.
    - Нет. Я бы с ними и говорить не стал по своей воле. Мастера настаивали, что нужно общаться с остальными учениками, я и общался.
    - Понятно, - оккультист повернулся к Элу. - Девчонки ни при чем, если так говорит наш брат.
    - Торвард, ты ведь понимаешь, что он может врать, выгораживая их? – мастер усмехнулся. – Я хорошо знаю учеников, они мало чем отличаются друг от друга. А одному провернуть то, что вытворил ваш собрат почти невозможно.
    - Тебе – может и соврать. Но не мне. Так ведь, Джосев?
    - Да, заклинатель, - парень поклонился, чем вызвал улыбку мастера Эла.
    - Смеешься над моим титулом? – Торвард насупился и поправил нелепый колпак. – Ну-ну. Я покажу сейчас, насколько серьезно отношусь к твоему званию и всей вашей школе.
    Он потребовал кнут у одного из охотников. Тот преспокойно отдал.
    - Джосев, подойди.
    Парень остался стоять, глаза испуганно сверкали в свете факелов.
    - Джосев, сукин сын! Сюда.
    Тот зашагал навстречу заклинателю… и был встречен ударом кнута. Получил по лицу и тут же упал на колени. Торвард всыпал ему с десяток ударов по спине, бедрам и ногам, прежде чем его остановил Эл.
    - Хватит! Искалечишь юнца! Он, может, и состоит в твоем культе, но пока находится на попечении моей школы, - внезапно мастер показался Соне гораздо старше, чем выглядел обычно. – Вы скверно его воспитали. Не хочешь и себе пару ударов отвесить? Как бездарному родителю и ментору?
    Торвард улыбнулся, подал кнут одному из своих спутников и кивнул. Три удара рассекли воздух, впились в спину заклинателю. Он нелепо взвизгнул после первого, но остальные принял стоически, закусив губу до крови.
    Мастер Эл улыбался, глядя на происходящий в саду фарс. Охотники были ошарашены, но, судя по всему, не имели власти в Хейзоре, и могли лишь стоять и смотреть.
    - Предлагаю на этом закончить, - кашлянув, проговорил смотритель Ротфус. – Все получили… хм… достаточно.
    - Мне уж точно хватит, - Эл рассмеялся.
    - Я тоже… доволен, - простонал Торвард. Он не мог стоять на месте, постоянно ходил из стороны в сторону, будто это помогало унять боль. – Джосев. Ты как?
    Парень так и лежал на земле, закрыв голову свободной рукой, на которой вздулись рубцы. Он дрожал то ли от ночного холода, то ли от слез. Или вовсе смеялся? Соня окончательно запуталась в происходящем, ей казалось, что она заблудилась в ночном кошмаре, и он никогда не закончится…
    Слава всем богам – ошиблась.
    - Отведи его в лекарскую, Ротфус, - распорядился Эл. – А вы, господа, отправляйтесь в восточное крыло. Стелла проведет вас на улицу.
    Оккультисты молча отправились вон. При этом умудрялись выглядеть настолько надменными, будто это не их только что выставили восвояси, а они оскорбляли своим уходом Хейзор.
    - Ну? – Эл повернулся к девушкам, когда в саду остались лишь они втроем. – Теперь понимаете, по какому тонкому льду ходите? Если вы и вправду помогли этому олуху утащить ключи у Ротфуса и проникнуть в казематы – обеих выгоню, и не погляжу на редкость ваших талантов. Замок маленький, большую ложь в нем не утаить.
    - Я могу залечить раны Джосеву, - вместо оправданий предложила Тун. Девушка была бледной, как меловая стеная, губы подрагивали.
    - Обойдется. Он заслужил каждый удар… а то и еще парочку сверху за свой проступок. Идите-ка спать. Завтра продолжим обучение, но за вами теперь будем присматривать особо.
    - А что будет с Джосевом?
    - Не твое дело, Тун. У школы с оккультистами давний взаимовыгодный союз, так что не суйте туда нос. Чего встали? Живо по комнатам.