Вербальный маг. Сопряжение

Глава 7

    В молодые годы Торад легко бы разделался и с десятком безглазых. Иссек мечом, заколотил билом, а потребовалось бы, упокоил и кулаками. Теперь же не оставалось ничего другого, кроме позорного бегства.
    Он чувствовал себя, слабым и старым.
    Не повезло – свернул не на том повороте и угодил на четверых чудовищ. Одного секанул клинком, второго свалил ударом локтя. На шум из коридоров потянулись еще твари, вот и пришлось дать деру. Не самый героический поступок, но все лучше, чем подохнуть в лапах нечисти. Монстры были чем-то взбудоражены – выли жалобно, бились о стены, падали, ползали в пыли, кусая воздух гнилыми зубами…
    Сальван мог бы убежать далеко вперед, но не торопился, оглядывался на мечника.
    Торад двигался будто в бреду, спотыкался, тяжело дышал, меч тащил едва ли не волоком. Одежда от пота, крови и пыли заскорузла и натирала кожу.
    Он на мгновение привалился к стене, чтобы унять головокружение. Сальван, замахал руками, указывая в темноту – там метались тени.
    Отплевывая вязкую слюну, мечник побрел вперед.
    Все. Навоевался. Хватит.
    Нужно уходить из катакомб и отправляться в Дауэсфорст. Слишком много всякого поганого довелось увидеть внизу… Да и бандитов Миклоша неплохо было бы предупредить, чтобы не совались сюда. Торад направился к выходу, но все его естество требовало развернуться, вновь броситься на поиски Такки. Кто-то же проломил башку одной ведьме! Но жестокая логика твердила, что никому не под силу выжить среди ведьм, безглазых, и прочих монстров, обитавших в Могильниках.
    Да и глифа здесь нет. Не чувствовался…
    С этими мыслями он вышел из Могильников и обессиленно рухнул посреди коридора, ведущего к перекрестку. Сальван уселся рядом, что-то бормоча взволнованно.
Торад лежал долго, пока не ощутил, что замерзает. От холода начали ныть все суставы, пришлось подниматься и идти дальше.
    Мечник был словно под хмелем, ноги подгибались, мир виделся мутным, блеклым, как сквозь рыбный пузырь. Путевые указатели и кристаллы давали так много света, что слезились глаза, а боль от перенапряжения пронзала мозг.
    Перекресток встретил его огнем, запахом дыма и оружейного масла. Именно этот запах он чувствовал острее всего! Воры использовали топленое сало, чтобы старые кольчужные безрукавки не ржавели, здесь же пахло именно маслом, какое выдавали лишь рыцарям и офицерам королевских гвардий…
    Он скорее по наитию выставил перед собой клинок, и поймал на него острие копья. Отпрянул к стене, гаркнул, что есть мочи:
    – Тише, суки! Я глазастый! Человек я!
    Мечник проспал два дня, и, вероятно, пробыл бы в мире снов еще дольше, но его разбудили. Явился капелланий отряда паладинов, которые повстречали Торада на перекрестке.
    Оказалось, что он бродил в подземелье без малого три дня, а за это время воры успели оповестить, кого нужно, и утечь из Клоаки. Миклош бесследно исчез. В подземелье нагрянули гвардейцы и рыцари, прискакавшие из ближайшего монастыря.
    – Нищих не тронем, – недовольно проговорил капелланий, поправляя короткополую шляпу с кисточкой. – Пусть себе ютятся среди говна и мочи, раз им крысы ближе других людей… да и король, насколько знаю, ничего против жителей Клоаки не имеет. А теперь к делу. Я сейчас достану чернильницу и свитки, а ты пока промочи горло вот этим славным монастырским, и начинай рассказывать.
Торад поведал все, что знал. Не скупился на подробности, хотя в голову, будто раскаленных гвоздей напихали. Он добросовестно боролся с болью при помощи славного монастырского винца и волновался лишь об одном – чтобы никто не тронул Сальвана.
    – Я применил право призыва, – медленно проговорил мечник, смотря прямо в водянистые, голубые глаза капеллания, – и никто не смеет трогать моего спутника.
    – Его посадили в подпол, – тот пожал плечами в ответ. Он только что закончил посыпать песком пару исписанных листков и вытирал кончик писчей палочки тряпицей. – Так что заберешь уродца, когда пожелаешь. Куда пойдешь дальше, Торад?
    – В Дауэсфорст. Глиф потерян, надо обсудить это с Верховным прелатом…
    – Но глиф не потерян, – капелланий позволил себе мимолетную улыбку. – Некий менестрель принес его Верховному прелату и изъявил желание стать хранителем.
    Торад вздрогнул.
    – Можешь поискать его в Гамбалафорсте или в Унгерфорсте, правда, не думаю, что успеешь добраться туда до метелей. Ладно, отдыхай, воин. На столике мешочек с монетами – негусто, но на жизнь хватит. Не уверен, что кто-либо подтвердит убийство тобою демоницы… или что это за херовина там была?
    – Демоническая тварь, зуб даю.
    – За такой трофей тебе могли бы выписать земельный надел в Дауэсфорсте, почетный сан и деньжат отсыпать. Нужно лишь подтверждение третьих лиц.
    – Обыщите Могильники. Там этих подтверждений – жопой ешь, – пробурчал Торад. Он уже изрядно нарезался, поэтому все сложнее становилось держать себя в руках.
    – Обыскали уже. Костей собрали пару мешков, более-менее целые трупы отправили в монастыри и Дескападу… Там были дохлые ведьмы! Одна сожженная, второй голову отрубили, третьей кто-то выколол глаза и размозжил черепушку о стену. М-да… жуткое зрелище. Четвертое тело и вовсе не опознали, слишком изуродовано. В общем, улов хороший. Если найдем подтверждения твоим словам – будет у тебя спокойная старость… Слушай, а почему у них рожи свиные? Как думаешь?
    – Освинели.
    Когда дверь закрылась, мечник откинулся на подушку и закрыл глаза. Он видел лишь тьму, и похожая тьма ожидала его дальше. Чем заняться? Куда податься? Свободен ли он теперь? И главное – на кой хрен ему сдалась эта свобода?!
    Разводить пчел, коров за сиськи дергать, боронить поля и ловить рыбу в реках?
    – Чем не судьба? – пробормотал он, ощущая поднимающуюся тошноту.
    Следующим вечером Торад сидел на лестнице, ведущей на задний двор одной из лучших таверн города Брейф, и пил пиво из кувшина, в котором по глупой местной традиции плавали корки лимона. Прямо на ступенях лежали шпажки с ароматным мясом и клубнями.
    Во дворе когда-то начали строительство то ли конюшни, то ли сарая, но дело дальше фундамента и одной стенки не пошло. Зато получилась хорошая защита от посторонних глаз.
    Чтобы изгнать заразу, ему требовалось пить не только эликсиры, которые оставили паладины, но и алкоголь. Торад не хотел напиваться, но, тем не менее, давил уже третий кувшин за вечер. Был риск вновь уйти в запой, но… почему бы и нет?
    В зале шумели музыканты, галдели гости, приставали шлюхи и игроки в кости, было душно и слишком светло. Зато здесь дул холодный ветер, толстая дверь и ставни отсекали ненужный шум, а под ступеньками расправлялся с грушами и морковкой освобожденный Сальван. Мечник заплатил за эту лестницу больше, чем платят за ночлег на постоялом дворе, и был страшно доволен. Даже кислая вонь от перегнивающих опилок, которые сгребли от коновязи в компостную яму, не могли перебить аппетита и охоты до пива.
    – Вот допьем, – пробубнил он, – и отправимся в Дисту. Знаешь, что такое Диста? Нет? Эх, темнота… Это лучший винный погребок в городе! Куплю пару штофов подороже, винограда моченого, яблок… и рванем на крепостной вал. Пить до рассвета будем, дружище.
     Но до рассвета не получилось.
    Торад допил кувшин, и некоторое время просто сидел, смотрел на побелевшую от соли стену.
    – Хочешь в Гамбалу, Сальван? Или в Унгер? Я, видишь ли, привык охранять носителей глифов, так стоит ли менять привычки в моем возрасте? Нет? Вот и я так думаю. Отыщем музыканта и предложим ему наш меч. Меч дрянной, кто бы спорил, но лишним точно не будет.