Вербальный маг. Сопряжение

Глава 8

    Иллюзорную свободу учеников взяли и безжалостно зарезали. Отныне никто не имел права ходить по некоторым коридорам, самостоятельно посещать комнаты для практики и надолго оставаться в одиночестве, без присмотра. Примерно раз в три часа нужно было наведываться к Ротфусу, чтобы он отметил ученика в журнале. Старый смотритель злился, что его постоянно отвлекают, но прилежно покрывал пергаменты именами и палочками, а затем складывал в тубусы.
    Соня не знала, проверяют ли мастера эти записи, но интуиция подсказывала, что те каждый вечер придирчиво сверяют имена в списках.
    Помимо этого на учеников навесили дополнительную работу, вроде молотьбы злаков, протирания ягод и потрошения рыбы.
    - Школе нужны деньги, - с гаденькой улыбочкой заявил мастер Эл. Перед Соней и Тун стояли две бочки рыбы, восемь пустых ящиков и мешок соли. – Мы решили, что будем экономить на закупках, так что с этого месяца станем заготавливать рыбу и мясо на зиму, печь хлеб и стряпать джемы. Учеников как никогда много – заведем собственное небольшое хозяйство.
    - Я бы лучше хлеб пекла, - задумчиво проговорила Тун. – На дух не переношу рыбную вонь, зато с хлебной закваской обращаться умею. К тому же, на кухне есть отличная печь.
    - Вот и славно, - кивнул мастер, - тогда поделишься богатыми знаниями с Седой и Зантой, а затем вернешься к потрошению рыбы. Теперь это ваша постоянная обязанность. Научись противостоять брезгливости – легче будет укрощать дар.
    - Но мой дар не нужно укрощать!
    - Ожог на бедре прошел? – лицо Эла напоминало гипсовую маску.
    - Хм… нет.
    - Третья неделя?
    - Вторая.
    - И даже этого много! Дар берет все больше, а дает меньше. Усмиряй его, Тун, заставляй быть послушным.
- Но я и так…
- Умолкни. Разговор окончен.
    К вечеру Соня по локти измаралась в потрохах. Даже после бани, лежа в кровати, она ощущала отвратительный запах, а в руках – осклизлую рыбную тушу. Горло сжимал рвотный спазм от одной лишь мысли, что на следующей неделе все повторится. С другой стороны, это была удача, что ее попросту не вышвырнули из Хейзора. Девушка засыпала с мыслями, что завтра, наконец-то, вместо ножа возьмет в руки писчую палочку.
    Первые научные труды дались ей не то чтобы легко, но гораздо проще, чем рассчитывали мастера. По большей части это была философия разной степени бредовости, либо нездоровое словоблудие. У местных ученых было слишком много свободного времени, тома их писанины еле умещались на пюпитре, а весили килограмм по десять каждый. Тем не менее, в километрах слов Соне удавалось выуживать крупицы полезной информации.
    Она выписывала находки, а затем шла к мастеру Стелле. Женщина придирчиво все перечитывала, делала пометки, в итоге – эссенцию полезных сведений заносили в специальную книгу в алом переплете, усиленном бронзой, на котором темными чернилами было выведено «Вербальная магия».
    - Вот и славно, - Стелла закрыла книгу и внимательно посмотрела на Соню. – Немного проясняется.
    И верно, прояснялось.
    Выходило, что звук голоса сам по себе хаотичен, поэтому крики иногда срабатывали как таран, а иногда просто растворялись в воздухе. Маг трансформировал силу через определенные буквы. Примером чего являлся звук «кхэ». Это было первым «Словом Силы», которое обрела Соня.
    - Для того чтобы начать тренировки, - строго проговорила Стелла, - нужно отыскать хотя бы дюжину. Да-да, дюжину, пусть даже на это потребуются годы!
    Она встала, заходила по комнате. Из-за темных одеяний, окутанная вечерней мглой, мастер походила на привидение.
    - Осознай вот что, Соня, в отличие от обычной магии, пределами которой служит человеческое тело, сила звуков – слов! – может быть почти безграничной. Тому есть подтверждения, и мы с мастером Элом не просто самодурствуем, запрещая тебе разговаривать столь варварским способом. Вероятно, отыскав нужные слова, ты сможешь вернуться домой, - она щелкнула пальцами и улыбнулась. Впервые за все время – по-доброму. – Так что не теряй хватку, не води дурных знакомств, и твоя мечта вскоре осуществится.
    И Соня не ослабляла хватку, с утра до ночи просиживая за столом или переминаясь с ноги на ногу у пюпитра. Затеряться в книгах ей не позволяли Тун и рутинная работа, но это даже хорошо.
    - Зачем ты это делаешь? – знахарка указала пальцем на открытую бутыль с вином. Пришлось изрядно уламывать Ротфуса, чтобы он принес из города немного прошлогоднего белого.
    Соня протянула подруге исписанную табличку.
     Пусть скиснет. Попробуем кое-что сообразить. Знания других миров, понимаешь ли.
    Вино подгуляло, нужно было лишь процедить его, заправить перцем, чесночными травами, и получившимся маринадом залить рыбу. Но, увы, домашний уксус не получился. С удивлением Соня обнаружила едва ли не творожную пену на вине.
    Отчаиваться она не собиралась, и решила в другой раз отправить смотрителя за красным.
    Роль старика в замке казалась странной – ему ничего не стоило призвать к порядку Эла и оккультистов, в то же время Ротфус без разрешения мастеров не смел заходить на кухню, и радовался, когда кто-нибудь из учеников приносил ему рыбку, свежего хлеба, масла. Соня, пользуясь доступом к рыбе и кухне, всячески подкармливала смотрителя, и коварно просила о мелких услугах.
    - Вот еще пьянства нам в школе не хватало, - пробурчал он, разглядывая очередную надпись на дощечке. – Я ж пару недель назад принес тебе целый кувшин!
    Соня начертала ответ.
    - Чего? Для экспериментов? Какие на кухне могут эксперименты, юная дева? Ладно, чего носом крутить… принесу немного красного.
    Для него это тоже была своего рода игра. Лекарство от скуки и рутины.
    Помимо попыток сообразить маринад, Соня продолжала бродить по необъятным книжным полям, разыскивая, как в древнем компьютерном квесте, слова и звуки. Таковых к третьему месяцу обучения набралось аж шесть – «Кхэ. Нуо. Айэ. Сэ. Ао. Грт».
    Последний звук оказался самым опасным – так, по крайней мере, заявила Стелла.
    - Его отбросим, - с сомнением в голосе проговорила она. Занятие проходило на веранде внутреннего двора, и саундтреком служил нестройный гул комаров и гнуса. Несмотря на теплый ветер, Соня куталась в шаль, но проклятые кровопийцы все равно находили уязвимые места. Стеллу они почему-то не трогали – не иначе, боялись отправиться. – Из остальных звуков не составить связных слов, но зато мы вычленили пару самых активных – «А» и «Э». Отсюда делаем вывод, что существуют еще заклинания «Аэ» или «Эа». Заносим их в список. Потом, когда ты сможешь говорить, будем тщательно проверять каждый. А пока продолжай искать, и, используя мой метод, составляй новые звуки.
    Дело спорилось, список рос.
    Помимо того, с четвертой попытки Соне удалось-таки состряпать сносный маринад. Она припрятала четыре рыбины и замариновала их в старой кадке. Подопытными были избраны двое.
    - Лучше бы Джосефу скормила! – пробурчала Тун, накалывая на двузубую вилку кусочек порозовевшего филе. – Хотя, этого дуралея хрен отыщешь… мастера глаз с него не спускают. Ладно, ладно! Не таращись так! Ем… м-м-м… пока жива, хотя срыгнуть хочется. Тьфу. Ненавижу рыбу!
    Вторым был Ротфус. Старик за милую душу умял пару кусков и разлился в красочных эпитетах. И лишь затем Соня попробовала сама – ну а что, рассудила она, экспериментировать на себе нужно лишь в том случае, когда под рукой нет никого другого…
    На вкус оказалось ниже среднего, даже магазинная следка в пластиковых судочках была съедобнее. Тем не менее, местным, похоже, закуска пришлась по душе.
    Вместе с Тун они представили маринад мастерам. Те нашли его довольно неплохим и поручили девушкам в четыре руки заготовить пару бочек такой рыбки.
    - Испортите – отправлю отрабатывать в рыбацкую деревушку, - пообещала Стелла. – Будете днища лодок смолить, штопать сети, наживку заготавливать. И приглядывать за вами поедет Ротфус! Старый болван, это ведь он вам вино принес? Уже бороденка седая, а все туда же – перед девками лебезит… Охо-хо. Ладно. Как подоспеет вино – за дело. Мне нужен результат!
    В тот день Соня зареклась новаторствовать в этом мире.
    
    Она как раз заканчивала пополнять список, когда в комнату влетела знахарка. Щеки у девушки раскраснелись, глаза блестели.
    - Есть! – взвизгнула она. Со всего маху плюхнулась на столешницу, сметя на пол письменные принадлежности и помяв листы. Соня хотела огреть подругу доской по башке, но кое-как сдержалась.     Тун положила на столешницу смятый кусок бумаги, на котором угольком были выведены огрызки слов, какими многие студенты записывают лекции.
    Соня кивнула подруге.
    - Момент! – та перевела дыхание. Девушка пару дней назад вылечила ребенка от падучей, и теперь выглядела несколько утомленной. Ей бы по-хорошему отлежаться три-четыре дня, но разве ее удержишь? Даже мастера махнули рукой, когда она продолжила нарушать постельный режим.
    Соня подала ей кувшин воды и чарку. Тун, время от времени делая маленькие глоточки, принялась рассказывать.
    - Нашла про нашего пленника кое-что! Хейзор раньше был пристанищем ордена охотников на магов – поэтому на стенах можно найти высеченное изображение перекладины для висельников… Это объясняет, откуда тут казематы. Как замок ордена стал школой – не знаю. И откуда мастера взялись тоже непонятно. Записи я отыскала в сводке общины мукомолов. Они жаловались, что зима будет голодной «из-за монстра, что словами поля выкашивает…»
    Соня вздрогнула. Подруга ободряюще похлопала ее по плечу и продолжила.
    - Затем общинники пишут, что поганца изловили охотники. И полегло их немало. Но «говоруна» скрутили, а подельников его на «перекладины отправили». Повесили, думаю. Мага отправили в каталажку, затем судили – сам королевский советник приезжал! – злодею вырвали раскаленными щипцами язык и скормили птицам. Потом вроде как казнили, но… Выходит, не казнили его! До сих пор сидит, гад, в казематах. Вот только лет ему должно быть крепко за сотню… интересно, возможно такое?
    Девушка надеялась, что невозможно. Не хотелось верить, что такое страшилище обитает где-то рядом, да еще и дар у них схожий. Тем не менее, стоило это взять на заметку.
    - Джосев по своей воле полез к нему? – тихо спросила знахарка.
    Соня написала ответ.
    - Вот и я так подумала, что это оккультисты его науськали. Зря король и мастера с ними цацкаются, они пострашнее магов. Мы, по крайней мере, от природы такие, а эти все норовят в темных делишках измараться, манифесты пишут, народ баламутят, грозят бедами… тьфу. Утомилась я, можно прилечь?
    Соня указала на кровать, а затем принялась собирать и разглаживать исписанные листы. Звуков набралось с полсотни, даже парочка слов образовалась. Правда, не на ее родном языке, а на местном, но все-таки. Осталось лишь показать плоды изысканий Стелле и надеяться, что та, наконец, разрешит снять швы. Очень уж хотелось посмотреться в зеркало… впервые за полгода.
К круговерти четырех яблок прибавилось пятое. Румяные плоды взлетали все выше и выше, а чернявый парнишка под галдеж выпивох расхаживал по залу, не прекращая жонглировать. Отпускал шутки, припадал на колено, пританцовывал. В следующий миг выхватил из-за пояса нож и подкинул вверх – народ ответил на это изумленным вздохом. Вскоре к первому ножу присоединился второй, за ним третий. Жонглер осторожно поднялся на лавку, поддел острым носком сапога оловянную кружку, запустил в круг пляшущих под потолком яблок и клинков…
    Захватанные мелкие монеты, ломти хлеба и сладкие клубни полетели в шляпу, с которой обходила столы рыжеволосая спутница жонглера. Представление явно удалось, и пару дней паренек и девушка голодать не будут. Она ослепительно улыбалась щедрости зевак и казалась удивительной красавицей.
    Но Сунгерна сие действо интересовало мало, он пытался согреть окоченевшие пальцы, обхватив очередную кружку с хмельным медом. Искоса поглядывал на приоткрытую дверь в кладовку. В узком темном проеме бледнело лицо жуткой человекообразной твари, которая неотрывно таращилась в их сторону.
    - Прибить ее, как думаешь? – предложил рыцарь.
Музыкант покосился на шестопер. В отличие от большинства королевств протектората, в Унгерфорсте разрешалось ходить с оружием не только по улицам, но и заносить его в таверны.
    - Было бы неплохо, - Сунгерн прикинул, в каком виде можно представить бой рыцаря и чудовища в таверне – выйдет неплохая песня. Затем вспомнил, что на его шее висит глиф, а это куда как большая ответственность, чем сложение песенок. Да и лютни у него нет…
    - Ну, так что? – сир Марк почесал щетину и кивнул в сторону кладовки.
    - Пей мед. Мы слишком долго шатались на ветру, нужно как следует прогреть косточки. А тварь… если увяжется за нами, зашибем. Не сунется следом – и вовсе хорошо.
    - Трусишь? От страха на выпивку налег?
    - Но-но, оскорбить вздумал? – музыкант насупился. – Готов прямо тут принять бой. Один! Но, увы, теперь меня сковывает долг. А вот видел бы ты меня в лесу или у деревенской стены ночью… Ведьмы десятой дорогой обходили. Многие отведали моих вил, многие.
    - А если чудовище убьет кого-нибудь? – не унимался рыцарь. – Ребенка или девушку? Разве твой долг не состоит в том, чтобы защищать от сил зла слабых?
    - Мой долг – хранить глиф. Поверь, если нас убьют – станет гораздо хуже, ведь найти подобных храбрецов почти невозможно! Ты пока не понимаешь всей важности моей ноши… - Он покачал головой, а затем принялся жадно пить подостывший вкусный мед.
    Сунгерн и сам пока не до конца понимал важности глифов, но, судя по тому, как трепетно относились церковники к носителям, вряд ли речь шла о пустяках. Тем не менее, было бы очень неплохо проявить себя в городе, показать, птица какого полета посетила столицу… Да и произвести впечатление на рыжую деву хотелось, это не яблоки с ножами в полоток кидать!
    Мед взбудоражил, распалил кровь. Отец Сунгерна говаривал, что хмель обнажает пороки человека, но что понимал этот старик с мозолистыми ладонями и вечно грязными ногтями, который дальше сохи ничего в жизни не видел?
    - Ладно, - музыкант хватил ладонью по столешнице. – Пойдем, проучим тварь. Негоже защитнику человечества уклоняться от боя!
    Сир Марк с готовностью кивнул, ухватил палицу и поспешил к двери. Музыкант тоже подскочил, вооружился кружкой, побрел следом. Он явно недооценил крепость здешнего меда и переоценил собственные силы.
    Рыцарь, не обращая внимания на возмущенные вопли трактирщика, плечом вышиб дверь и ввалился в полутемное помещение. Сунгерн влетел следом, гаркнул:
    - Тебе не уйти, тварь!
    - А я и не собираюсь уходить.
    Среди мешков, бочонков, ящиков и лиан кровяной колбасы мелькнуло тощее тело, закутанное в черную ткань. Рыцарь махнул шестопером, угодил по бочке. Пиво с шипением и свистом хлынуло на пол, заливая рис и злаки.
    Уловив краем глаза движение, Сунгерн запустил кружкой. Попал в стену. Недоуменно заозирался в поисках оружия – ничего подходящего не подвернулось. Не кровяной же колбасой чудовище колотить?
    Тем временем сир Марк вновь попробовал отоварить нечисть, и опять промазал, едва не переломав подпирающий потолок столбец. Мерзкий смешок разрезал полумрак.
    В дверях появились хозяин и пара вышибал с дубинами.
    - Я носитель глифа, - поспешно принялся объяснять Сунгерн, сунул руку за ворот…
    Хлесткий удар бросил его в проем, прямо в объятия трактирщику. В глазах потемнело, спину пронзила боль. Музыкант жалобно вякнул, обмяк в крепких руках. Мужик выругался, швырнул Сунгерна на пол, а затем дал команду вышибалам.
    Сир Марк, наконец, умудрился хватить чудовище по ключице, задел лишь по касательной, слишком сильно вложился в удар, чтобы сохранить равновесие. Ноги заскользили в пиве.
Тварь покачнулась, бросилась на него. Когтистая лапа разорвала кольчугу – звенья заскакали по полу. Марк охнул, ответил обратным ударом, тут же дернул руку обратно к себе и нанес второй. Не самая сложная связка, хотя достаточно эффективная. Нечисть приняла обе атаки, закачалась. Казалось, сейчас вот рухнет, а она кинулась на паладина, клыки сомкнулись на его плече, прокусили толстую рубаху, вырвали кусок мяса. Фонтан крови ударил в потолок…
    Тут бы и настал конец Марку, но в дело вмешался хозяин и его вышибалы. Вспотевший от страха мужичок сунул факел в морду чудовищу. Оно занялось пламенем, как ворох пересушенного сена, противно завизжало, брызгая слюнями. Молодчики принялись охаживать тварь дубьем, ломая кости и вбивая в пол. Один поднял шестопер рыцаря и размозжил чудовищу голову.
    За всем этим отстраненно наблюдал Сунгерн. Лежа на боку, он чувствовал, как немеет спина, намокает от крови рубаха. А потом в глазах потемнело от боли.
    Рыцарь валялся рядом, ловил ртом воздух, и не мог пошевелиться.
    - У-у-у! Учинили разруху, суки такие! – заорал хозяин таверны. – Лекаря! Лекаря сюда! И церковников! Тьфу, что за жизнь пошла… даже в кладовке погань шныряет всякая!