Веренианские Львы

Глава 11. Родина.

Солнечная система. Планета Терра.
Материк Лавразия. Рельский перешеек.
Город Новый Альгрид. Центральный госпиталь.
20 июля 2234-го. 11:42 (по местному времени)

В сравнении с Веренией или Азенкуром-3 эта планета была смесью свалки, пустыни, гигантского рынка и разбросанных тут и там заводов. Небо постоянно затягивала мутная дымка, сформированная промышленными выбросами и поднятой ветром пылью. Горизонт непрерывно покрывал лес из множества высоток, а редкие зелёные зоны были старательно укрыты под широкими тентами или высокими куполами, где растения искусственно получали необходимый им свет и питательные вещества. Пресной воды на планете почти не осталось, большую её часть истратили на ранних этапах колонизации ближайших систем. Это вынудило население добывать воду из подземных источников и завозить извне. Моря и океаны давно были загрязнены, что привело к вымиранию многих видов животных и растений. Всё это в совокупности с промышленными выбросами и песчаной пылью привело к значительному падению уровня кислорода. Влажность же упала ещё сильнее, из-за чего начались засухи, увеличились старые пустыни и появились новые. Атмосфера стала плотнее, из-за чего снизилась температура. Ледниковый период по-прежнему оставался лишь чем-то вроде детской страшилки, но в море больше никто не купался.

Экосистема планеты умирала. Многие винили в этом Артура-3 и кабинет министров. В этом имелась доля правды. В условиях войны правительство ценило сохранность промышленных мощностей Терры выше полумёртвой экологии, поэтому заводам позволялось работать на полную мощность и экономить на очистных сооружениях.

Однако в правительстве прекрасно понимали, что жизнь на планете станет невозможной в ближайшую сотню лет, и поэтому запустили неофициальный, но отрытый журналистами план по постепенному расселению террийцев. В первую очередь реклама и СМИ начали рассказывать о планетах с лучшей экологией. Туристические фирмы запустили дешёвые круизы до ближайших систем, а недвижимость на тех планетах стала доступнее. Помимо этого, на самой Терре была запрещена постройка многоквартирных жилых комплексов. Цены на недвижимость, а также соответствующие налоги и пошлины искусственно завысили. Это привело к почти полной остановке прироста населения, но улетать с планеты люди отказывались. Жителям столицы оказывалась всевозможная экологическая помощь, от бесплатных респираторов и очистителей воздуха до льгот на обслуживание вентиляционных систем и бесплатных кислородных баллонов. Кабинет министров не решался на отмену подобных мер поддержки, что приводило к отсутствию давления на население. Многие считали этот компромисс вполне удобным и соглашались на хороший заработок вместо зелени за окном.

Следующим шагом в плане по расселению стало давление на корпорации. Согласно идее, высокие налоги на Терре, а также льготы и гранты на дальних колониях должны были мотивировать компании на перевозку своих производств, однако невозможно повышать налоги вечно — довольно скоро они упёрлись в заданное основным законом ограничение. Конечно, некоторые фирмы покинули планету, но их место сразу же заняли гиганты, которые не боялись высоких процентов. Таким образом, кабинет министров загнал себя в тупик. Многие требовали проведения серьёзных реформ, но их предложения, как правило, были невозможными или имели ряд серьёзных проблем. Казалось, ситуация требовала радикального подхода…

Сэм попытался вдохнуть поглубже, но этого оказалось мало. К тому же грязный воздух жутко сушил горло. Уэллер приложил к лицу кислородную маску и наконец вдохнул полной грудью, глядя на тусклое Солнце. С самой звездой всё было в порядке. Светило казалось невзрачным из-за атмосферы. На Азенкуре небо почти всегда… На Верении. Сэм одёрнул себя, вновь вспомнив родную планету. Весь полёт от Маналы до Верении и Терры он пролежал в искусственной коме, которая привела к временной амнезии. В первые несколько часов ему казалось, что он только что покинул Азенкур, однако, посмотрев в иллюминатор орбитального госпиталя, он увидел грязную и покрытую гигантскими городами Терру. Воспоминания о Верении пришли на следующее утро, а через пару дней он вспомнил все минувшие годы и Маналу. О последнем он не мог рассказать врачам. Казалось, Сэм вспомнил всё, но сомнения по-прежнему оставались — откуда ему знать, что именно он забыл, если он этого не помнил?

Обернувшись и в последний раз взглянув на госпиталь, Сэм вышел на тротуар. Он замер, как только миновал угол здания, — госпиталь стоял на холме, поэтому Уэллеру открывалась целая панорама. Единым пёстрым массивом ряды построек тянулись к горизонту. Большинство окон были завешаны различными тентами, плёнками и сетками. Десятки струй чёрного дыма поднимались от многочисленных заводов, формируя единое мрачное облако, словно зонт укрывающее город от солнца. Сэм поднёс к лицу маску и, сделав глубокий вдох, заковылял к центру города.

Правая нога не переставала ныть. Врачи сказали, что дело в отёке, но советовали зайти в лазарет по возвращении на Верению. Оставалась вероятность отторжения искусственно выращенных костей. Но не из-за повреждений ноги Сэм провалялся в коме почти восемь недель. После перестрелки у храма манальцев Уэллер потерял много крови, а спешный выход из атмосферы планеты сопровождался значительными перегрузками. Реальную помощь капитану начали оказывать только на «Фолькванге», который покидал систему на полном ходу, да ещё и под обстрелом дейрийских фрегатов. Необходимого оборудования на борту не оказалось, и врачи решили ввести Сэма в медикаментозную кому. По прибытии на орбиту Верении часть груза и экипажа покинули корабль, но не Уэллер. Вход в атмосферу мог усугубить его состояние, поэтому доктор Звонски предложила доставить его в орбитальный госпиталь Терры, где Сэм и очнулся. Восстановив память и ногу, он заново научился ходить и наконец спустился на поверхность планеты, откуда и собирался отправиться домой. Но до отлёта оставалось ещё два дня.