Веретено Судьбы, книга 1

Праздничное чаепитие

Она сняла крышку и обдала кипятком изнутри заварочный чайник. Затем, накрыла его и оставила прогреться. Слила кипяток. Бросила внутрь щепотку чёрного индийского чая, пластинку сушенного имбиря, пару звёздочек бадьяна, и палочку корицы. Залила снова кипятком и оставила настаиваться.

Она обожала свой чайный сервиз из тонкостенного фарфора цвета слоновой кости. Он достался ей по наследству от бабушки, которая приобрела его в те незапамятные времена, когда они с дедушкой жили еще в Иране. Бабушка, в потом уже и она, очень им дорожила. И её подруги, которых она пригласила сегодня в гости, об этом знали. И поэтому относились к старинному, антикварному сервизу, как к драгоценной реликвии из сокровищницы падишаха. И это не шутка. Сервиз, действительно, был великолепен. Широкие чашки с выпуклыми стенками в форме лепестков, нераспустившейся ещё хризантемы, составляли достойную пару, ажурным блюдцам с изысканной золотой каймой. Пузатый молочник с вытянутым носиком был похож на важного придворного визиря. А посуда для вяленых фруктов, орехов в глазури и прочих восточных сладостей, была выполнена в форме лодочек с загнутыми носами.

Она сняла с молочника крышку, напоминающую остроконечную чалму визиря и налила в него тёплого молока. В округлую сахарницу положила кусочки коричневого сахара, в конфетницу выложила щербет, в остальную посуду: рахат лукум с мелко порубленными фисташками, гнёзда из сахарной соломки, пахлаву, начинённую дробленными орехами, чёрный и золотой изюм, грецкие орехи в шоколадной глазури, россыпью кешью и фундук, королевские финики, вяленую дыню, чернослив и курагу, и конечно же золотисто-янтарный мёд, который великолепно сочетался с орехами. А ещё, на всякий случай, она положила отдельно в пиалы черничное и вишнёвое варенье. Чтобы было, как в присказке: мол у нас в Греции всё есть. Завершила всё это восточное разнообразие большой, наполненной до краев фруктовницей. Чего в этой фруктовнице только не было: яблоки, груши, персики, апельсины, хурма, спелые гранаты… и конечно же грозди сочного винограда трех сортов – кишмиш, кардинал и дамский пальчик.

Вроде бы всё, подумала она. А потом, спохватилась и вспомнила то, о чём чуть не позабыла. Сию же минуту, возле заварочного чайника появилось блюдце с посыпанными сахаром дольками лимона. Вот теперь уже точно все. Такой сервировкой она была удовлетворена. Теперь не стыдно и принимать гостей.

Внутри старинных напольных часов тренькнула тугая пружина, недавно отлаженного хитроумного механизма. Стрелки отмерили девять часов вечера, и комната наполнилась медным боем. С последним ударом часов, зазвонил колокольчик дверного звонка.

- Минута в минуту, - вытирая руки о край передника, произнесла Ляля и направилась в прихожую, к входной двери. – Точность – это вежливость королей. А в нашем, с девчонками случае – королев.

На пороге стояли её закадычные подруги, Анна и Надежда. Одна с коробкой конфет в руках и с роскошным букетом белых хризантем, а вторая с пакетом фруктов и с миниатюрным тортиком. Рядом с Анной, у её ног, на пороге сидела Милица. Лиса вальяжно помахивала пушистым хвостом, и выражая своё приветствие, подмигнула Ляле. В отличие от неё, Серпантина вела себя сдержано и скромно. Она удобно устроилась в области Надеждиного декольте, и если бы не её, то и дело, высовывающийся, раздвоенный язык, то, вполне бы могла сойти за аксессуар из дорогой бижутерии, являющийся дополнением к её вечернему платью. Тот, кто знает, как улыбаются змеи, тот бы заметил, что Серпантина в этот момент тоже улыбалась.

- Здравствуй, дорогая, – протягивая торт хозяйке, сказала Анна. – Как мы…

Не успела она продолжить, как тут непоседливая Милица, встряла меж ними и скороговоркой выпалила:

- С праздником!

- Здравствуйте, мои дорогие. И вас поздравляю с праздником, – Ляля приняла от Анны пакет с фруктами и торт, поставила их на комод, и они расцеловались.

Затем, наклонилась к Милице, взъерошила ей холку и почесала лису за ухом.

- Здравствуй, дорогая, – сказала Надежда, передала ей букет и конфеты и дала возможность поприветствовать хозяйку Серпантине.

- Зсссдравссствуй, Ляля, – прошипела приветствие змея. – Сссс празсссдником.

- Здравствуйте, дорогие. И вас, с праздником, – держа букет, Ляля обняла Надежду свободной рукой. Подруги расцеловались. Серпантину она приласкала, легким поглаживанием по маленькой головке. Змее это понравилось, и она с благодарностью зашипела и смежила веки от удовольствия.

- Ну, что мы стоим на пороге. Раздевайтесь, разувайтесь… и прошу всех в дом.

Ляля жила одна, в двухэтажном коттеджном доме, с уютным миниатюрным садиком на заднем дворе и декоративным прудиком. Её дом, огороженный от внешнего мира каменным забором, располагался на окраине небольшого благоустроенного посёлка, в лесопарковой зоне, в черте города. И пусть это было достаточно далеко от центра, но зато… никакой загазованности, никакого шума, никаких пробок. А какой тут воздух вокруг – не надышишься. Да что говорить – не прям не место, а райский уголок.

Соседи Ляли были людьми тихими и спокойными. При встрече, как полагается воспитанным людям, здоровались и относились ко всем взаимно вежливо. Её устраивало то, что они её никогда к себе не приглашали, да и сами не напрашивались к ней в гости и не проявляли к ней излишнего любопытства. В общем, всё было замечательно. В её случае лучшего и пожелать нельзя. В особенности, если ты практикующая ведьма, и не стремишься этого афишировать.

- А где, Анфиса? – поинтересовалась Надежда, поправляя причёску в прихожей перед зеркалом.

- Анфиса сейчас на задании, - донёсся голос Ляли из кухни. – Я ей поручила кое за кем последить...

Затем послышался шум воды из крана - Ляля наполняла вазу, чтобы поставить в неё цветы – и заглушил последние слова её фразы.

– Так, что надеюсь, что скоро будет, - продолжила она, когда вошла с вазой в гостиную.

- Ой, девочки, спасибо за цветы, – Ляля вдохнула их аромат, закатила глаза и покачала головой от восхищения. – Они такие роскошные. Обожаю белые хризантемы. Это ещё одна из причин, почему я так люблю осень.