Веретено Судьбы, книга 1

Витязи

Дюжина ратников стояла с оружием на изготовку. Они с холодным спокойствием наблюдали за приближением противника. На них надвигался отряд монгольских воинов, превышающий их числом, как минимум втрое.

Воевода вынул из заплечных ножен два меча, поднял клинки высоко над головой, так, чтобы всем было видно, и скомандовал, коротко и громко:

- К бою!..

Судя по настрою воинов, сеча с басурманом предстояла лютая. Дружинники услышали призыв воеводы и тут же последовали его примеру. Держа оружие на изготовку, они молниеносно стали перестраиваться в боевой порядок.

Загородившись от неприятеля щитами, витязи ощетинились жалами копий и мечей. Локоть к локтю, ступни прочно уперлись в землю. Ни шагу назад - либо выстоять, либо погибнуть. Об отступлении не могло быть и речи.

Лица витязей были спокойны и суровы. В хмурых взорах не было ни сожаления, ни страха. Только вера в себя, холодная ярость, да надежда на крепкое плечо товарища. А для боя защитнику рубежей большего и не нужно.

Враг приблизился, раззадоривая себя криками, свистом и гиканьем. С гулким стуком дубовые шиты дружинников сомкнулись. Приняли на себя настырный натиск круглых кожаных щитов монголов. Замелькали, залязгали перед строем кривые сабли басурман. На обороняющихся дружинников посыпался град ударов. Несмотря на отчаянную прыть монгол, витязи продолжали стоять, как вкопанные и стойко сдерживали их атаку.

Наступила пора показать врагу, что и они не лыком шиты. Теперь, оборонную тактику пришлось изменить. Из задних рядов воины рысью перебежали к краям переднего ряда. После чего его концы загнулись и вытянулись вперед – так, чтобы строй принял форму полумесяца и не позволил противнику обойти их с флангов.

Монголы дрались отчаянно и не щадили себя в бою. Подобно своре собак, набросившихся на медведя, они выискивали слабые места, и чтобы прорвать оборону, бросали туда все силы. Уследить за всем было невозможно. И вот уже два… затем три… четыре басурманина, смогли прорваться сквозь тесный строй щитов, и оказаться у ратников за спинами.

Но как они не старались, им так и не удалось застать витязей врасплох. Позади дружинников, врагов встретили трое витязей: воевода с двумя мечами в руках и два его товарища. Один помощник размахивал боевой секирой, а второй, как жалом разил басурман короткой пикой. Объединив усилия, они не позволили врагам осуществить задуманное, и слаженно отражали их настойчивые выпады.

Биться рядом, плечом к плечу, было для них привычным делом. Воевода куницей подныривал между монголами и, рубя направо и налево, вращался промеж них веретеном. В его руках булатные мечи, крутились словно ветряные мельницы. Их сокрушительные лезвия чертили в воздухе смертоносные круги в то время, как топор второго товарища со свистом рассекал пространство, а пика третьего разила врага, подобно молнии.

Их удалая боевая пляска только заводила их и раззадоривала. Ну, а какой же бой без куража. Со знанием дела, воины стремительно перемещались с одного места на другое, но при этом, не сталкивались меж собой и не мешались друг у друга под ногами. Каждый выбирал себе цель и действовал по своему усмотрению. Разил… отскакивал… а после, выныривал где-нибудь на другом фланге. Ему на смену, как из-под земли, вырастал другой товарищ и встречал противника шквалом новых ударов, не позволяя тому опомниться. Такой умелой тактикой они намеренно сбивали монголов с толку - не позволяли им сосредоточиться и ни корню гасили их боевой пыл.

Ввинтившись во вражий строй, воевода сразил одного, потом второго… Сокрушительные удары боевого топора его товарища, свалили третьего. Четвертый монгол, увидев, что обречён, заметался из стороны в сторону… а когда осознал, что не найдёт нигде спасенья, скинул с головы лисий малахай на землю и закричал неистово от отчаяния. Но витязь с пикой быстро его утихомирил.

Вскоре коварный прорыв с тыла был отбит. Теперь можно было малость передохнуть и поменяться местами с другими ратниками – теми, что отражали натиск основных сил противника в строю.

Утерев пот со лба, воевода собрался уж было дать команду витязям к перемене строя, как тут заметил, что сзади к ним приближается еще один неприятельский отряд.

- Щиты в кольцо! – выкрикнул он, что было мочи.

Ратники тут же перестроились. Заняли круговую оборону. Оба отряда монгол окружили их со всех сторон, замкнули кольцо и обрушились на них лавиной.

Напряжение возросло. Под напором противника витязям пришлось потесниться и их щиты сомкнулись ещё плотнее. Вскоре, из-за затруднений с манёвренностью, под натиском кочевников их оборона стала захлёбываться. В тесноте дружинникам отбиваться стало неудобно - можно было ненароком покалечить своих товарищей – и поэтому, нужно было срочно менять тактику обороны.

- Раскатись, горох! – подал витязям условный сигнал воевода.

Кольцо ратников тут же подобралось… плотно сжалось до состояния пружины… и с неимоверной силой выстрелило во все стороны.

Каждый воин бежал и, рыча медведем, вращался вокруг оси - по пути прорубая проходы в тесной куче, сковавших их басурман. От того места, где только что стояла дружина, как от красного солнышка, в разные стороны разошлись лучи из павших, порубленных монгол.

Но, увидев такое, кочевники не растерялись. Дети вольных степей тоже были искусными воинами. Военная хитрость дружинников их не смутила, а только ещё больше разозлила и раззадорила.

С яростным гиканьем и улюлюканьем они ринулись, на разметавшихся по их стану воинов, и с остервенением принялись в щепки рубить их дубовые щиты.

Чуя погибель, и осознавая, что теперь, поодиночке, им уже не выстоять, ратники вошли в раж, и стали обороняться с удвоенным отчаянием. Вокруг каждого из них на земле корчились павшие монголы. Но, на смену им приходили всё новые и новые. Полчище басурман было неиссякаемо. Казалось, что ему не будет ни конца, ни края.

- Эх, раззудись плечо, да разойдись рука, – подбадривал себя витязь, размахивая боевым топором.