Веретено Судьбы, книга 1

О пользе хорошего питания... или... не ешьте конфеты и печеньки на могилах...

Отмечая премьеру в кафе, мы ещё раз поздравили Гелю с дебютом, доели мороженое. Ляля предложила нам развезти меня, Нину и Гелю по домам. Но поскольку, время было ещё не позднее, мы решили, что поболтаем с девчонками ещё немного и доберёмся сами. Благо с нами были наши проводники и можно было не переживать за то, что кто-нибудь из нас потеряется. Надежда с Анной сели к Ляле в машину – Милице с Серпантиной там тоже, естественно, нашлось место. И помахав нам на прощание, уехали. Сова Анфиса обменялась любезностями со своей новой подругой вороной Марго, пообещала, что как-нибудь на досуге её навестит и у них ещё будет время поболтать о своём – о птичьем. А затем, заухала, захлопала крыльями и устремилась вслед, за удаляющейся машиной.

Мы остались одни - я Нина и Геля (естественно в компании наших проводников). Поговорили немного о том, о сём, посекретничали, обсудили девчачьи темы, обменялись номерами телефонов, зафрендились друг у друга в соцсетях. После чего попрощались и отправились по домам. Поскольку жили мы в трёх разных микрорайонах, каждая из нас пошла своей дорогой…

- Расскажи мне пожалуйста, как так получается, - я спросила у Вениамина, когда мы свернули с тротуара на аллею, ведущую в сквер с молодыми липами, – что вы проводники, для многих людей в нашем мире невидимы, но также как мы нуждаетесь в питании. Как вы едите? Например, сегодня в кафе вам тоже заказывали молочные коктейли и мороженное со взбитыми сливками. Я наблюдала за вами, но при этом удивилась, что вы так ничего и не съели. Или вы только делали вид, что угощались? Вам что было не вкусно? Ведь на самом деле ваше угощение так и осталось не тронутым. Помню, как округлились глаза официантки, когда она убирала со стола посуду и увидела, что ваши порции так и остались не тронутыми.

- Понимаю, к чему ты клонишь и этому есть разумное объяснение, - сказал Вениамин, ловко перепрыгнув через лужу. – Ты наблюдала за нами, но видно делала это не совсем внимательно. И поэтому, не заметила самого главного.

- Ладно, Вениамин, давай, не умничай, - сказала я, зная, что ему, как и Милице, дай только повод поучить кого-нибудь уму-разуму. – Я и так знаю, что ты самый умный в мире кот. Могу поспорить, что Пушкин, когда писал своё стихотворение про Лукоморье и учёного кота, под тем котом подразумевал именно тебя.

- Ну да, мы с Александром Сергеевичем были весьма дружны, - без ложной скромности признался кот. Хотя, при этом его глаза самодовольно засияли. – Когда-то я был вхож в их дом. И смею заметить, что меня там даже очень жаловали. Ах, если бы ты только знала, сколько долгих зимних вечеров мы проводили за доброй кружкой тёплого молока и румяными пирожками с визигой. А иногда его нянюшка Арина Родионовна даже баловала меня сметаной. Бывало, сядем так с Александром Сергеевичем в креслах у камина, и беседуем вечерами напролёт, о том, о сём… об искусстве… о Музе... о рифме… или например, о поэзии…

- Стоп, -прервала я его. Так, как знала, что если он сейчас начнёт, то потом его уже не остановишь. – Опять тебя понесло куда-то не туда. Давай ка лучше вернёмся к нашему первоначальному разговору. Ты лучше объясни мне, в чём суть непонятного для меня феномена, когда вас чем-либо угощают, а вы на самом деле ничего этого не едите.

Вениамин не стал обижаться, что я не дослушала его рассказ о дружбе с великим поэтом. Подобных историй у него вагон и маленькая тележка. Уяснив, что в данный момент меня интересует совсем другое, кот легко перевёл разговор в другое русло.

- А с чего ты взяла, что мы не едим? – хитро щурясь, спросил Вениамин. – Мы едим. А если выразиться точнее, то мы питаемся. А то, что ты этого не заметила, то это ровным счётом ничего не значит.

- И как вы питаетесь, если сами при этом ничего не едите? – спросила я, чуя в его словах подвох.

Кот спокойно отнёсся к моей настойчивости, так как понимал истинную причину моего невежества. Для новичка, вроде меня, это было вполне нормально. Ведь даже прожжённые, опытные волшебницы, не обретали все свои знания сразу. Даже им в своё время, чтобы стать теми, кто они есть, приходилось всё начинать познавать с азов. Вот и я в данный момент в области познания магии была на самом начальном уровне. Так почему бы тогда Вениамину меня не просветить.

- Все дело в том, что ты видишь лишь то, что видишь. – Вениамин остановился, встал на задние лапы и размашистым жестом, описал, окружающее меня пространство. - В самом прямом и буквальном смысле. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду. Ты все воспринимаешь буквально. Я бы даже сказал, материально. А на самом деле, все вещи, предметы и существа, помимо своих материальных тел, имеют так же и другие. И эти другие тела не обязательно должны быть видимыми или осязаемыми. Они как бы окутывают основной предмет слоями. Чтобы тебе было легче понять, то, о чём я тебе говорю, я предлагаю называть эти другие, невидимые тела оболочками. Так вот, эти оболочки наслаиваются друг на друга, как многослойная кожица у луковицы. Следишь за моей мыслью? Тебе понятно…

- Пока, понятно, - ответила я. Хотя и не очень представляла себя или Вениамина луковицей.

- Если мы рассмотрим человека в вашем мире, - продолжал объяснять мне Вениамин, – то мы можем выделить семь основных тел или оболочек, из которых он состоит. Первая оболочка, которую ты уже знаешь – это физическое тело. С его помощью ты можешь взаимодействовать в своём видимом мире с другими, такими же плотными, материальными объектами. Но есть люди, восприятие которых более чувствительно чем у большинства, и они способны различать другие, более тонкие проявления жизненной энергии.

- И какие же это проявления? – спросила я.

- Не спеши. Давай будем соблюдать последовательность. Следующим после физического тела идёт эфирное, - Вениамин описал вокруг себя нечто колышущееся, повторяющее контуры его фигуры. – Оно более тонкое, но по своей форме всё еще отдалённо похоже на физическое. В мире мистики и магии его называют, аурой. Аура — это матрица физического тела.