Веретено Судьбы, книга 2

Крылатый вестник

Когда они вышли из музея, барон заметил, что их прокатная машина стоит на прежнем месте. Значит Гертруда не уехала. Или у неё не было возможности ей воспользоваться, или в этом не было особой необходимости. Вероятно, она покинула здание, и теперь затаилась где-нибудь поблизости. Не стоит пока торопиться с отбытием. Нужно немного подождать.

Директор музея, не рискнул оставлять гостей без своего присмотра. Хорошо зная Аристарховну, он решил сопроводить их до самого выхода. Выйдя вместе с Людвигом и ребятами на крыльцо Геннадий Иванович ощутил, как обманчива и переменчива осенняя погода. Если из окон музея казалось, что на улице солнечный погожий день, то выйдя за дверь, он почувствовал, гонимый с реки неприятный холодный ветер, который пригнал с собой сырость и прохладу. Поёжившись, он втянул шею в плечи, поднял воротник и засунул поглубже руки в карманы брюк. Но это не помогло – усиливающийся ветер, настойчиво выдувал из-под пиджака остатки тепла и безжалостно трепал его причёску.

Но не смотря на неудобства, Геннадий Иванович не спешил распрощаться с иностранцем, чтобы поскорей уйти в тепло обратно. Он терпеливо сносил испытание непогодой – и гадал, как ему поделикатнее намекнуть барону о том, что тому не мешало бы его отблагодарить за оказанную услугу. Людвиг это прекрасно понимал, но намеренно тянул время, и делал вид, что не замечает его недвусмысленных намёков. Не то чтобы ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как тот унижается перед ним - нет… Как потомственному аристократу, ему не однократно приходилось сталкиваться с разными человеческими пороками - в том числе и с алчностью. И по его мнению, было бы справедливо подержать этого человека в не очень комфортных для него условиях. Пусть немного помёрзнет, и таким образом, до конца отработает свой гонорар, за не совсем законную услугу. Хочет денег – значит, пускай терпит.

- Какая замечательная осенняя погода, - сказал барон, скрывая иронию, и делая вид, что наслаждается видом на реку и на противоположный берег. – Как я вам завидую, что вам посчастливилось жить в таком живописном месте.

- Д-да… уж.. Насчёт замечательной погоды, позвольте с вами не согласиться, - холод пробирал Геннадия Ивановича до дрожи. – А вот по поводу живописного места, это вы прямо в точку. Я порой и сам себе завидую.

- Голубчик, от чего же вы так себя не бережете? Вы только посмотрите на себя, вы же весь трясётесь, – барон изобразил удивление, словно только заметил, как его собеседник ёжится от холода и громко шмыгает носом. – Я приветствую вашу любовь к красивым видам. Но ей богу, нельзя так жертвовать своим драгоценным здоровьем ради красоты. Скорей поторопитесь в тепло. Не то, вы простудитесь и заболеете.

- Пожалуй, вы правы, - согласился с ним Геннадий Иванович поникшим голосом. Он с сожалением был вынужден признать, что ему ничего не удастся заполучить от этого важного господина. – Действительно, нужно идти, пока окончательно не околел.

Одной рукой он придерживал полы воротника, а вторую протянул для рукопожатия.

- До свидания. Рад был нашему знакомству, – под натянутой улыбкой, он, как смог замаскировал обиду, и тут вспомнил про предупреждение Аристарховны. – Приезжайте к нам ещё. Будем очень вам рады. Сможете по достоинству оценить наше гостеприимство.

- Спасибо, уважаемый Геннадий Иванович, - ответил взаимным рукопожатием барон. – Нам у вас здесь очень понравилось. Когда будем в следующий раз в России, обязательно к вам заедем. И будем рекомендовать ваш музей всем своим знакомым.

Они распрощались. Удручённый Геннадий Иванович потянулся к ручке входной двери, но тут, услышал из-за спины окрик барона:

- Геннадий Иванович, дорогой. Ещё один маленький вопрос. Вы уж простите, что вас задерживаю.

Тот, скукожившись от пронизывающего верта, нехотя повернулся. Теперь, на его осунувшемся лице не осталось и следа от былых приветливых эмоций. Он едва удержался, чтобы не нахамить, и не выплеснуть на барона изрядную порцию своего негодования. Но сдержался…  Геннадий Иванович, считал себя интеллигентным человеком. И поэтому, подавив в себе раздражение, ровным голосом сказал:

- Чем могу быть полезен? Слушаю вас внимательно…

- Геннадий Иванович, мне право неловко. Но, я хотел бы принести извинения за доставленные вам неудобства, по поводу этого недоразумения с вашей сотрудницей. Уж не знаю, в чем она нас подозревает, но мы не сделали ничего плохого. Вы хороший человек, и поступили по отношению к нам благородно. Не позволили нас оскорбить и защитили от незаслуженной расправы. В знак признательности, я бы хотел сделать небольшое пожертвование для вашего музея. Не сочтите за труд - примите… Это от чистого сердца. Если не возьмёте, вы меня обидите.

Людвиг извлек из недр дорогого костюма пухлое портмоне. Вынул из него несколько пятитысячных купюр и протянул директору. Тот сразу повеселел, суетливо огляделся по сторонам - не наблюдает ли за ними кто-нибудь ненароком - и быстрым, ловким движением спрятал деньги во внутренний карман.

- Ну, что вы, господин Людовик…

- Людвиг, - поправил его барон.

- Да, Людвиг… Извините. Перепутал, от избытка чувств… Что вы, господин, Людвиг. Это было лишним. А-а-апчхи.. Извините. Я и без того, завсегда рад помочь хорошим людям. А-а-апчхи… Но, если вы так настаиваете. К тому же - чтобы вас не обидеть… Я возьму эти деньги. А-а-апчхи… В смысле, наш музей с благодарностью примет от вас это пожертвование.

- Вот и замечательно, - похлопал его по плечу барон. – Я рад, что мы с вами друг друга поняли. А теперь поспешите. Мне кажется, вы уже изрядно простудились. Попейте горячего чая с мёдом и с малиной. Говорят — это очень помогает. И извинитесь от моего имени перед этой старушкой. Пусть не держит на меня зла…

- Всенепременно, - пообещал Геннадий Иванович и поспешил в музей. – Будьте уверены. Всё сделаю в лучшем виде.

А сам подумал - сейчас, разбежался, что мне жить что ли надоело… Уж лучше к быкам на корриду в красных труселях, чем к этой карге на поклон. С быками, остаться целым и невредимым шансов намного больше. А при одном только упоминании об иностранце, она из меня отбивную сделает, и отдаст на съедение своему коту. Нет уж… Обойдёмся без извинений.