Веретено Судьбы, книга 2

Плохие новости

Как и предвещала Морена после того, как она нас покинула, в лесу заметно похолодало.  Лужи стало затягивать хрупкой ледяной коркой, трава, покрылась сединой морозной измороси, а земля под ногами стала крепкой, как бетон. С каждой новой минутой заморозки усиливались. Того и гляди, с предрассветного неба повалят хлопья снега. Терпеть это дальше, становилось невыносимо. Конечно, скажете вы, можно было развести костёр, чтобы согреться. Но, у нас не было дров. Всё, что могло сгодиться на растопку, уже давно было собрано детками призраками и употреблено ими по назначению. А идти неведомо куда, в лесную чащу, где на каждом шагу тебя поджидают неожиданные «сюрпризы», было боязно и опасно. Да и стоило ли так рисковать, когда у нас впереди было такое важное и незаконченное дело. Так, что нам с Вениамином, больше не оставалось ничего другого, как только приплясывать, да пританцовывать на месте, и обхлопывать себя со всех сторон, чтобы хоть как-то взбодриться и согреться.

А вот Гертруда, в отличие от нас, восприняла похолодание вполне спокойно. Теперь, в своём нынешнем состоянии, она его почти не замечала. Нельзя сказать, что мороз на неё совсем не действовал. Действовал. Да, ещё как… Это было видно по её влажному носу и раскрасневшимся щекам. Она бесцельно бродила вокруг избушки, мерно покачиваясь из стороны в сторону и бубнила что-то себе под нос, укрыв саламандру у себя за пазухой, и баюкала её, как младенца.

Как только Морена улетела от нас на своём черном лебеде, мы незамедлительно связались с Варей. От неё мы узнали, что Аристарховна вместе со всеми нашими, до сих пор ещё не вернулись из Ущелья Василисков. Но вместе с этим появились и хорошие новости. Ситуация там немного улучшилась. Так как наступило временное затишье. Но, как скоро они смогут договориться с василисками, чтобы те не препятствовали их возвращению назад, пока было неизвестно. После чего стало ясно, что выбираться отсюда, нам придётся самостоятельно.

Отыскать нас и нашу избушку было очень сложно. Даже, если Варя отправит нам кого-то в помощь, то им на наши поиски потребуется немало времени. Чтобы облегчить им задачу, было решено, что мы сами с рассветом, отыщем обратную дорогу к порталу, через который попали в Долину Призраков. А когда окажемся на месте, то снова свяжемся с Варей и там уже будем действовать по обстановке.

Наконец-то мы дождались того момента, когда ночь пошла на убыль и начало светать. Понадеявшись на удачу и с первыми предрассветными лучами, мы выдвинулись в обратный путь.

Когда мы покидали злополучное место с заброшенной избушкой, то заметили, что следом за нами увязалась и Гертруда. Естественно, мы с Вениамином от неё такого не ожидали. Но, с другой стороны, а что ещё ей оставалось делать? Во всей округе не осталось ни единой живой души. Ни еды, ни тепла... Лишившись всего, а самое главное, лишившись разума, без нашей поддержки она погибнет. Посовещавшись вместе с Вениамином мы решили: «Пускай, идёт. Хуже от этого не станет». И вот теперь она безучастная и отрешенная, плелась хвостом за нами по пятам. Иногда, я украдкой посматривала на неё через плечо, и ловила себя мысли, что совсем её не узнаю. Ещё вчера, я считала её коварной и опасной. А теперь, мне её было просто жалко.

Она брела, как тень и дико озиралась по сторонам. По пути пыталась заговаривать со встречными деревьями. Поучала Флайму, как той следовало с ними себя вести. А порой, убаюкивала её, словно малое дитя и пела ей колыбельную. Временами, когда у Гертруды наступала смена настроения, она начинала сердиться и вступала в спор сама с собой. Эти споры, переходили в порывы истерических рыданий, и сменялись приступами беспричинного гомерического хохота. Глядя на это, я понимала, почему она так умоляла Морену не отнимать у неё разум. От одной только мысли, о том, что твориться в её голове, у меня по спине начинали бежать мурашки. Будь моя воля, я бы сжалилась над ней, и избавила бедную женщину от страданий. Но увы, такая задача была мне не по плечу.

Возвращаясь по незнакомой местности, мы пожалели, что не отметили для себя никаких мало-мальски приметных ориентиров, когда спешно преследовали фантома. А теперь, нас успокаивало лишь то, что маршрут, по которому мы пробрались к избушке, на поверку оказался не таким уж и сложным. 

Внизу склона, от основания холма и до самого горизонта, распростерся ковёр из пышных шапок хвойных деревьев. А вон там, небольшая полянка у опушки леса. На том самом месте, мы разделились с Надеждой и Ниной и отправились в погоню за своим фантомом. Когда мы спустились к поляне, Вениамин покрутился вокруг, изучил все следы и сориентировался на местности. Он сообщил, что Нина с Надеждой, назад ещё так и не возвращались. Но, поскольку маршрут им прокладывал Волшебный Клубок, это могло ничего не значить. Поэтому, мы решили не паниковать раньше времени и отправились дальше в выбранном направлении. Наконец-то, нам стали встречаться знакомые места, теперь я была окончательно уверена, что мы не заблудимся и на душе сразу полегчало.

- Смотри, - указал мне Вениамин на просвет между разлапистыми елями. – Кажется, это и есть то самое место, которое нам нужно.

- Ты уверен? – спросила я, вглядываясь в заданном направлении. Как по мне, так это было совсем другое место.

- Это, точно оно. Могу поклясться своим хвостом. А он, между прочим, самое дорогое, что у меня есть. Ну, разумеется, конечно, кроме нашей дружбы… - поспешил Вениамин поправиться. – Но, в отличие от хвоста, дружба – это святое. А святынями, я не клянусь. Принципиально. Следствие моего высоко-этического, благородного воспитания…

- Погоди. Не тараторь, - сейчас мне было не до шуток. – Вениамин, ты точно уверен, что это то самое место, а не какой-нибудь очередной морок? На нас с тобой сейчас возложена большая ответственность. И нам нельзя ошибиться, чтобы никого не подвести.

Чтобы развеять мои сомнения, кот проскользнул под ветвями елей и выскочил на поляну. А я, тем временем, на всякий случай оглянулась, выглядывая между деревьями Гертруду. Компания из неё с саламандрой, была, конечно, не ахти какая. Но бросить их одних, на произвол судьбы, было бы неправильно. Если они потеряются, и мы не вызволим их отсюда, я не смогу себе этого простить, и буду помнить об этом до конца своей жизни.