Веретено Судьбы, книга 2

Возвращение

- Ещё не немного дойдёт, и будет всё готово, - со знанием дела подметил витязь и облизал деревянную ложку, которой только что снял пробу с бурлящего в казане варева. – Знатный получится шулюмчик. Это я вам, обещаю. В ваших краях вы такого и во век не пробовали.

Витязем его можно было назвать с большой натяжкой. Белобрысый безусый юнец. Звали его, Алёшка. Бородатые воины из дружины относились к небу с добротой и уважением. Но за ровню себе, пока ещё не принимали. Может быть из-за этого из всего вооружения у Алёшки был только засапожный нож, да небольшой тисовый лук, с колчаном и оперёнными стрелами, которые лежали неподалёку от него, пока он кашеварил.

Алёшка помешивал что-то аппетитное, в подвешенном над костром походном казане. Содержимое которого по виду напоминало наваристую похлёбку. Густой бульон из подстреленной им дичи, немного крупы, кучка нашинкованных на пеньке овощей, щепотка соли, и горстка ароматных кореньев, смешанных с травами и специями. Пахло это варево, действительно ароматно и восхитительно. Надо будет спросить у него рецепт и записать, чтобы ничего не упустить. Да и слово-то какое, забавное «шулюмчик»… Я такого раньше и не слышала.

Мы сидели с Варей у походного костра и смотрели на языки, облизывающего казан пламени. Чтобы мы не замёрзли, дружинники позаботились о нас и дали нам тёплые накидки, подбитые бобровым мехом, и оставили на попечение Алёшки, отогреваться и дожидаться горячего обеда. А сами, тем временем, распрягли коней, отрядили двух витязей за ними присматривать и занялись обустройством лагеря. Судя по всему, они собирались здесь заночевать, чтобы передохнуть и набраться сил с дороги. А с рассветом отправиться в обратный путь.

Несмотря на то, что всё так благополучно завершилось, всё же день для нас выдался долгим и трудным. После встречи отряда, нам с Варей пришлось пообщаться с советником Тайной Канцелярии. Аккуратный, тактичный, он вел с нами разговор очень мягко и проникновенно. Внимательно слушал всё, что мы говорили, макал перо в походную чернильницу, и записывал наши показания на пергаментную бумагу, слово в слово. И хотя, он ничем нас с Варей не обидел и не сделал нам ничего плохого, я ловила себя на мысли, что чем-то он мне не нравился. Иногда, когда мы начинали нервничать или давали волю чувствам, советник делал паузу, отрывал от пергамента взгляд, и при этом подёргивал носом, как будто бы к чему-то принюхивался. Может так он определял по запаху, говорим мы правду или вводим его в заблуждение и лукавим. Я подумала: «Кого же он мне напоминает своими манерами и повадками? Ну конечно же… Как я и сразу не догадалась. Он же похож на крысу. А с виду, вроде невзрачный, безобидный человек…». Но за этой личиной скрывался проникновенный ум и безграничная власть, данная ему Тайной Канцелярией.

- А эти юноши, вам причинили какой-либо вред? – советник поднял вопросительно бровь, указал пером на близнецов и снова уткнулся в пергамент, с готовностью записывать. – Покушались ли они на вас самолично или может быть вам угрожали, сопровождающие их волки?

- Ни те, ни другие нас не трогали, - ответила ему Варя.

- Мы были на вершине горы, а они внизу, - подтвердила я.

- Так-так, внизу… - он облизал тонкие сухие губы. – Внизу… так и запишем.

После того, как он сообщил, что пока мы можем быть свободны, советник взял новый пергамент и перешел к допросу близнецов и их волков. Пока, он ни в чём их не обвинял, а только расспрашивал и записывал показания. После чего, по причине позорного бегства барона, пока не окончено следствие, он велел временно их заключить под стражу. Им вменялось проследовать с ним в сопровождении вооружённого конвоя в казематы Тайной Канцелярии, где их дело будет рассмотрено в трехдневный срок. И если за ними не выявят никакой вины, то через Дипломатическую Палату, близнецов и их проводников передадут в Посольство Ордена. И на этом, дело в отношении них будет прекращено и убрано в архив.

А вот с Гертрудой и Фламой дело обстояло, куда сложнее. Даже, при явном признании за ней вины, закон не позволял применить наказание к умалишённой. Но, оставить её без присмотра, тоже не могли. Поэтому было решено, не отлучать её от Флаймы. С тем условием, что саламандра согласна на данное время стать её опекуном. И тогда их обеих, вместе с остальными, по окончанию следствия передадут на попечительство Ордена. А уж там, они сами пусть решают их дальнейшую судьбу.

- Мне очень жаль, что всё так случилось, - сказала Варя, когда мы снова расположились у костра. – Прости. Это я во всём виновата.

Она не решаясь посмотреть мне в глаза, и я чувствовала, что эти слова даются ей через силу. Я понимала, как трудно ей давалось это признание. Намного проще было сидеть и смотреть в костёр в молчании. Надеяться и верить, что когда-нибудь эта боль утихнет. Горечь воспоминаний об утрате залечится временем и смоется влажными солёными слезами. И тогда, возможно… когда-нибудь в душе наступит мир. Или видимость мира, вскормленная самообманом и убеждениями.

Но, мы обе знали, что после всего, что произошло, для нас обеих, этот мир больше никогда не будет прежним. Как и не будет и в этом мире, такого, второго Вениамина. Варя чувствовала мою внутреннюю боль, и поэтому не находила себе места. Промолчать было легче всего. Но, она сделала над собой усилие и невзирая на то, что страдала сама, от души, по-доброму хотела меня утешить. Я это поняла и за это прониклась к ней состраданием и уважением. От её теплоты и искреннего участия, мне действительно стало немного легче.

- Не вини себя. Ты здесь ни причем. - я сморгнула слезу, тихо всхлипнула и зашмыгала носом. - Мы обе знаем, что ты с этим ничего не могла поделать. И оказалась здесь не по своей воле.

- Может быть ты и права. А может, и нет…. Я много думала об этом, и до сих пор задаю себе одни и те же вопросы: «Почему я сама, там на горе, не попыталась дать отпор этому барону? А может быть стоило хотя бы попытаться?» …

- Попытаться? – я мысленно представила себе эту картину и остановила Варю. – Даже не думай. Мы обе знаем, что из этого бы ничего не вышло. Даже, если бы ты попыталась, Вениамин бы тебе этого не позволил. Я уверена, что результат получился бы тот же. Только в придачу, был риск, потерять ещё и тебя.